Нагрудный знак за владение штыком и гунто был учрежден в армии Императорской Японии в 1934 г. (Сёва 9-й год).
Знаком за отличие во владении штыком и гунто (гунто – военный меч) награждались военнослужащие, победившие в соревнованиях, которые довольно часто проводились в частях японской армии. Как и некоторые предыдущие нагрудные знаки, данная награда представляла собой цветок вишни с центральной композицией. В данном случае это изображение тренировочного шлема для кэндо (искусство владения мечом) над скрещенными винтовкой с примкнутым штыком и сингунто. Оборот знака плоский, с пятью иероглифами, обозначающими степень и название знака. Для ношения использовалась стандартная защелка.
Существовало 3 степени знака – 1-я, 2-я и специальная, предназначавшаяся для сержантов.
Представленный нагрудный знак является наградой 2-й степени.

Цена: 320 USD

Заказ и приобретение: оставить сообщение.

Темляк сержантского состава Императорской Японии по образцу 1935 и 1945 гг.

Данный вид темляка полностью изготовлен из кожи. Если руководствоваться справочником “Японские мечи” Р. Фуллера и Р. Грегори, то темляк можно отнести ко второму типу – имеющим металлическую пряжку для крепления к цубе. Второй тип темляка был принят в 1935 г., а также повторно – в 1945 г. для мечей “Тип 95″, использовавшимися сержантами.
Состояние хорошее.

Цена: 350 USD

Заказ и приобретение: оставить сообщение.

Крисы / Минданао

Панабас и баронги / Минданао

Кампиланы / Минданао

Пира, гунонг, талибон / Южные Висаяны, Минданао

Багобо и тболи, топоры охотников за головами Апайо, Калинга, Бонток и опять Калинга / Минданао, Северный Лузон

Оружие племени Мандайя / Минданао

Занзибар и тенегре / Висаяны, Лузон

Катипунан / Лузон

Боло племени Игорот (Хиналунг, Пинахиг, Пинахиг, щит Калинга) / Северный Лузон

Щит племени Калинга (Игорот) / Лузон

НАВЕРХ

НАВЕРХ

ТИБЕТСКИЕ ПАЛАШИ  СО СКОШЕННЫМ ОСТРИЕМ

ИЗ МУЗЕЙНЫХ СОБРАНИЙ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И США *

В статье рассмотрены длинноклинковые тибетские палаши со скошенным острием, трехлепестковым и трапециевидным навершием из собраний Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США), Музея Королевский Арсенал (Лидс, Великобритания), Музея Пит Риверс (Оксфорд, Великобритания).

Ключевые слова: Тибет, Центральная Азия, Восточная Азия, Монголия, Южная Сибирь, Китай, клинковое оружие, палаши па-дам.

Печатный вариант статьи опубликован: Бобров Л. А., Пронин А. О. Тибетские палаши со скошенным острием из музейных собраний Великобритании и США // Вестник Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2011. Т. 10, вып. 3: Археология и этнография. С. 245–255.

В позднем средневековье и в Новое время длинноклинковое оружие играло исключительно важную роль в комплексе вооружения воинов Тибета. Наряду с копьями и пиками оно являлось основным видом оружия ближнего боя панцирников и состоятельных ополченцев «Страны снегов». Даже гражданские чиновники, торговцы и путешественники предпочитали отправляться в дорогу, имея при себе палаш и (или) кинжал [Горелик, 2004; Бобров, Худяков, 2008. С. 274, 615].

Необходимо отметить, что длинноклинковое оружие Тибета XVII–XIX вв. разительно отличается от длинноклинкового оружия его западных и восточных соседей – государств Средней и континентальной Восточной Азии, Южной Сибири. В рассматриваемый период в Мавераннахре, Дашт-и Кипчак, Восточном Туркестане и на иных территориях  абсолютно преобладали сабли с изогнутым клинком, Г-образной рукоятью и крестообразным перекрестием [Ахметжан, 2007. С. 103, рис. 75, с. 104, рис. 76, с. 107, рис. 81], а в Китае слабоизогнутые сабли с прямой рукоятью, дисковидной гардой и двулезвийные прямые мечи [Хуанчао, 2004]. В Тибете же преобладающей разновидностью длинноклинкового оружия были прямые однолезвийные палаши. Данный факт резко выделяет тибетский оружейный комплекс из общего ряда азиатских оружейных комплексов и сближает его с монгольским, где палаши также имели широкое распространение [Бобров, Худяков, 2008. С. 271–274 , 293] [1].

С некоторой долей условности тибетские палаши [2] можно разделить по длине клинка на длинные (общая длина более 70 см., в том числе клинок более 60 см) и укороченные (общая длина менее 70 см., в том числе клинок менее 60 см), а по форме острия на палаши со скошенным и прямым острием. Для длинных палашей характерно скошенное (срезанное под углом), а для укороченных – прямое острие. Среди всех разновидностей тибетских палашей абсолютно преобладают клинки, снабженные рукоятью с округлой гардой с бортиком по периметру. Главное отличие тибетских палашей с длинным клинком и скошенным острием между собой заключается в особенностях декоративного оформления и форме навершия рукояти. Среди последних преобладают трехлепестковые навершия, сиволизирующие ваджру. Несколько реже встречаются трапециевидные, полусферические, пятиугольные и фигурные прорезные навершия [Бобров, Худяков, 2008. С. 274]. «Классическим» (наиболее распространенным) тибетским длинноклинковым палашом является па-дам, имеющий длинный (более 60 см) клинок со скошенным острием, рукоять с округлой гардой, увенчанную трехлепестковым навершием.

В настоящее время длинноклинковое тибетское оружие относительно широко представлено в музейных собраниях разных стран мира. Крупнейшие собрания палашей хранятся в фондах музеев и частных собраниях КНР, Непала, Бутана, США и Великобритании [Пронин, Москвитин, 2010]. Известное количество тибетских палашей присутствует в музеях России, Монголии, Японии, Германии и иных стран.

Основа западных коллекций тибетского длинноклинкового оружия формировалась в два этапа. Первый может быть датирован началом XX в., когда в ходе экспедиции Янгхазбенда офицерами английского экспедиционного корпуса были вывезены образцы богато оформленного тибетского вооружения, попавшего в частные коллекции. Впоследствии большая таких предметов, включая палаши, была передана в дар или выкуплена музеями Великобритании и США. Второй этап датируется второй половиной XX в., когда на западные аукционы стали поступать предметы вооружения, захваченные в тибетских  монастырях и старых арсеналах в ходе «Культурной революции». В настоящее время китайское правительство предпринимает активные усилия по предотвращению контрабандной торговли старинным оружием.

В данной статье мы рассмотрим длинноклинковые тибетские палаши со скошенным острием трехлепестковым и трапециевидным навершием, хранящиеся в фондах  Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США), Музея Виктории и Альберта (Лондон, Великобритания), Музея Пит Риверс (Оксфорд, Великобритания) и Музея Королевский Арсенал (Лидс, Великобритания).

Описания указанных тибетских палашей и их фотографии были представлены в работах некоторых западных исследователей [Stone, 1934; Granscay, 1959; LaRocca, 2006]. Часть из них опубликована отечественными авторами [Бобров, Худяков, 2008. С. 270, 273–274], им дана общая характеристика [Там же. С. 274]. В то же время представляется необходимым предложить детализированное описание данных палашей, представляющих значительный научный интерес для российских исследователей.

Все палаши имеют схожую форму клинка и отличаются, в основном, особенностями оформления рукояти. К первой группе относятся «классические» варианты палашей па-дам с прямым однолезвийным длинным клинком, скошенным острием, округлой гардой, трапециевидной муфтой (обоймой) рукояти и трехлепестковым навершием. Всего в группе насчитывается 3 экз., различающиеся особенностями декоративного оформления.

Вариант 1 – с гардой с фестончатым краем и желобчатым бортиком, муфтой, украшенной прорезным растительным орнаментом, рукоятью, обмотанной металлической проволокой, железным прорезным навершием с бирюзовой инкрустацией.

Включает 1 экз. из Музея Искусств Метрополитен (инвентарный номер 36.25.1464)  (рис. 1). Палаш был передан в дар музею Джорджем С. Стоуном в 1935 г. Длина палаша 83,8 см, в том числе длина клинка 71,8 см [Granscay 1959. P. 177].

Выполнен в традиционном тибетском стиле, отличается высоким качеством работы и хорошей сохранностью (рис. 1).

Эфес имеет прямую деревянную рукоять, обмотанную серебристой проволокой (рис. 1, a). Навершие (ваджра), а также обойма, покрыты позолоченным прорезным растительным орнаментом. Открытые плоскости узора имеют насечку поверхности (кернение), выполненную при помощи пробойника с округлым бойком (пуансона). Боковые стороны металических частей рукояти украшены гравированным прямоугольным орнаментом, покрытым серебром. В гнездо в центре навершия рукояти помещен крупный кусок бирюзы округлой формы. Тыльная сторона навершия и обоймы украшений не имеют. Задняя сторона навершия снабжена кольцом для крепления темляка или кисти. Гарда выполнена в виде двойного трилистника. Широкий бортик снабжен вертикальными желобками. Направление клинка по отношению к эфесу показывает, что палаш носился в ножнах (утрачены) с левой стороны тела.

Клинок имеет тусклый серый цвет и знаменитый так называемый «шпилечный» узор металла — тхур [thur], состоящий из семи темных и шести светлых линий (рис. 1, b). Это значит, что основа клинка сделана из трех сложенных прутьев («шпилек») мягкого и темного (так называемого «женского») железа мо лсагс [mo lsags]), перемежающихся с тремя сложенными прутьями более твердого светлого («мужского») железа пхо лсагс [pho lsags], с единичным стержнем темного «женского» железа посередине. Основа клинка обрамлена светлым железом, которое формирует его обушок и режущую кромку. Такая техника ковки типична для тибетских клинков, в которых попеременно комбинируются прутья твердого и мягкого железа с целью получить одновременно прочный и гибкий клинок. Цвет и качество железа, а также количество шпилечных линий, может значительно варьироваться в разных клинках. Текстура в виде точек в средней части клинка и параллельных линий на кончике – результат старой коррозии.

Особенности оформления палаша позволяют датировать его XVII–XIX вв. и связывать с комплексом вооружения воинов Центрального Тибета.

Вариант 2 – с подпрямоугольной гардой с фестончатым краем и желобчатым бортиком, рукоятью, обмотанной серебряной проволокой, навершием с коралловой инкрустацией.

Включает 1 экз. из фондов музея Метрополитен (инвентарный номер 36.25.1458а) (рис. 2, 1). Палаш был передан в дар музею Джорджем С. Стоуном в 1935 г. Длина палаша 78,7 см, в том числе длина клинка 66, 4 см.

По конструкции и стилю данный палаш близок предыдущему образцу, но имеет несколько меньшие размеры. Качество отделки эфеса несколько выше. Деревянная немного расширяющаяся в cередине рукоять (рис. 2, 1а) обмотана серебряной проволокой. На лицевой части рукояти имеются две продольных дола. Муфта (обойма) выполнена из железа, покрыта позолотой и украшена прорезным растительным орнаментом. Сходным образом оформлено и навершие, в центре которого помещено гнездо с крупным куском коралла или его имитацией. Гарда позолочена, широкий бортик покрыт вертикальными желобками. Палаш изготовлен для ношения горизонтально спереди лезвием вверх. Д. ЛаРокка отмечает, что с палашом сохранились также оригинальные ножны, но по причине «плохой сохранности» их описание не приведено в работах [LaRocca, 2006. P. 158].

Клинок также отличается более высоким качеством исполнения и большей толщиной – он имеет очень острое лезвие и характерный жемчужно-серебристый оттенок. «Шпилечный» узор металла клинка гораздо более тонкий, чем на предыдущем образце, показан только тонкими линиями, немного отличающимися в отделке. Он состоит из шести полированных линий, перемежающихся с пятью линиями с матовой отделкой, совпадающей с отделкой остальной поверхности клинка (рис. 2, 1). Это показывает, что здесь собраны чередующиеся три стержня блестящего железа, два стержня матового железа и один стержень блестящего железа в центре. Насколько это совпадает с «мужским» железом пхо лсагс [pho lsags] для матовых стержней и «женским» железом мо лсагс [mo lsags] для полированных стержней, остается неясным. Клинок имеет дополнительные слои в области скошенного острия и режущей кромки, что говорит о еще более сложной ковке.

Особенности оформления палаша позволяют датировать его XVII–XIX вв. и связывать с комплексом вооружения воинов Центрального Тибета.

Вариант 3 – с округлой гардой с фестончатым краем и желобчатым бортиком, рукоятью обмотанной серебряной проволокой, позолоченным прорезным навершием с бирюзовой инкрустацией. В комплекте с ножнами.

Включает 1 экз. из фондов Музея Королевский Арсенал (инвентарный номер XXVIS.187). Длина палаша – 101 см, в том числе клинок – 86 см (рис. 2, 2).

Рукоять палаша имеет оформление характерное для «классических» палашей па-дам – снабженная парой продольных дол деревянная рукоять обмотана серебряной проволокой (рис. 2, 2a). Позолоченная обойма (муфта) украшена картушем, заполненным прорезным растительным орнаментом. Таким же орнаментом покрыта лицевая поверхность позолоченного навершия. В его гнездо вставлен округлый кусок бирюзы. Округлая гарда с фестончатым краем выполнена в виде «двойного трилистника». Ее бортик покрыт вертикальными долами.

Клинок имеет необычный узор металла (рис. 2, 2b). Он представляет собой серию волнистых концентрических диагональных линий железа светлого оттенка, создающих текстуру, которая может быть отнесена к так называемому  ce rong [Norbu, Turnbull, 1968. P.102, fig. 8].  По мнению Д. ЛаРокка, термин се может быть классической фонетической версией bye, в таком случае, bye rong примерно означает «разделенные ложбины». Такой эффект достигается применением двух прутьев неоднородного железа, сложенных втрое в процессе ковки [LaRocca, 2006. P. 161].

В комплект с палашом входят ножны вытянутой прямоугольной формы, обклеенные с внешней стороны крашеной тканью, а с тыльной – зеленой кожей (рис. 2, 2). Ножны снабжены по периметру железной позолоченной обкладкой, покрытой прорезным растительным узором. Поверхность лицевой части ножен украшена металлическими накладками. Устье ножен усилено прямоугольным железным медальоном, покрытым изображением золотого четырехлепесткового цветка и побега виноградной лозы(?). Верхняя часть ножен закрыта серебряной накладкой, украшенной рельефным изображением двух сходящихся фениксов, играющих «жемчужиной» в цветочных зарослях. «Жемчужина» представляет собой гнездо, в которое вставлен кусок коралла. Нижняя треть ножен покрыта схожей по оформлению серебряной пластиной, только жемчужиной здесь играют уже не фениксы, а сходящиеся драконы. Камень в гнезде нижней пластины не сохранился. Две обоймицы для крепления ремней, расположенные на правой стороне ножен, удерживаются двумя горизонтальными железными полосами, орнаментированными в едином стиле, сочетающимся с медальоном на устье ножен. Судя по наличию подвесов на ножнах, данный палаш сделан для ношения на левой стороне на поясном ремне по центральноазиатской или китайской моде.   Необходимо отметить, что в то время как большинство палашей, носимых на поясном ремне, подвешивалось лезвием вниз, данный экземпляр носился в ножнах лезвием вверх.

Как и другие палаши типа па-дам, данный экземпляр датирован американскими учеными XVII–XIX вв. [LaRocca, 2006. P. 158].  В то же время, необходимо отметить, что особенности оформления ножен (конструкция обоймиц, внешний вид фениксов и драконов и др.) позволяют предположить, что они были изготовлены в первой половине данного периода.

Ко второй группе в серии относятся палаши с округлой полусферической гардой, рукоятью, покрытой кожей ската, увенчанной трапециевидным навершием. Данные палаши западные исследователи традиционно соотносят с комплексом вооружения Восточного Тибета [LaRocca, 2006. P. 164–166].  Тем не менее, длинноклинковые палаши с трапециевидным навершием встречаются и за пределами сосбственно Тибетского региона. В частности, схожий по конструкции палаш был найден на территории Южной Сибири [Бобров, Худяков, 2008. С. 272, 274]. Ими же вооружены джунгарские воины на цинских картинах середины XVIII в. [Бобров, Худяков, 2008. С. 293, рис. 92, 7, 10]. Такие факты позволяют предположить, что палаши данного типа использовались, а возможно и изготавливались, не только в Восточном Тибете, но и иных районах Центральной Азии.

Вариант 1 – с железным, украшенным медными (либо латунными) полосами-инкрустациями навершием с тремя выступающими над навершием стержнями.

Включает 1 экз. из фондов Музея Метрополитен (инвентарный номер 36.25.1460) (рис. 3, 1). Палаш был передан в дар музею Джорджем С. Стоуном в 1935 г. Длина палаша 97,5 см, в том числе клинок 82,2 см.

Деревянная ромбическая в сечении рукоять (рис. 3, 1а) имеет расширения в верхней и нижней части, благодаря которым обладает характерным I-образным силуэтом. Ее поверхность оклеена кожей ската и обмотана одинарным кожаным шнуром в виде редкой спирали. Оба конца рукояти снабжены серебряными ободками. Рукоять венчает массивное трапециевидное (в анфас) и ромбическое в сечении навершие. Лицевая сторона навершия украшена инкрустацией из четырех горизонтальных полос латуни или меди. Из пластины навершия торчат три расположенных в ряд коротких стержня (навершия). Центральный из них, возможно, является хвостовиком клинка. На тыльной стороне навершия пробиты отверстия, через которые пропущен кожаный темляк. Гарда представляет собой железную полусферу, обращенную своей выпуклой стороной к рукояти. В центре гарды расположен ромбовидный обруч-втулка, соприкасающийся с поверхностью клинка.

На клинке линии узора структуры металла нечеткие, но различимы пять темных и четыре светлые полосы, показывающие, что здесь собраны два стержня светлого железа и два стержня темного железа, и еще один стержень темного железа в центре. Гравировка рядом с верхним краем клинка на лицевой стороне представляет собой крученый узор дга кхуил [dga' 'khyil] и слово, предположительно, читающееся как лхун [lhun] (рис. 3, 1b). По мнению Д. ЛаРокка и его тибетских информаторов оно может быть переведено в значении:  «легкий, не требующий усилий» и «спонтанность».

Данный палаш был определен Д. ЛаРокка [LaRocca, 2006. P. 164], как произведение мастеров Восточного Тибета (Кхама). Основанием для этого послужил другой палаш, имеющий аналогичную конструкцию, из собрания Национального музея Естественной   Истории[3] (инвентарный номер 167301; приобретен в 1891 или 1892 г. Вильямом Рокхиллом). Последний отмечал, что палаш происходил из Poyul [dpal yul], некогда части королевства Derge, а впоследствии префектуры Ганьци [Ganzi] Тибетского Автономного района в западных районах провинции Сычуань [Rochill, 1895. Pl. 22, fig. 3, p. 712]. Главные различия между палашами из коллекции музея Метрополитен и коллекции В. Рокхилла заключаются в том, что узор металла на клинке палаша В. Рокхилла является очень четкой серией чередующихся темных и светлых полос (шесть темных и пять светлых), и к нему сохранились ножны. При этом Д. ЛаРокка игнорирует тот факт, что по данным прежнего владельца палаша из Метрополитен Д. С. Стоуна его палаш происходил с тибето-сиккимской границы [LaRocca, 2006. P. 164]. Судя по особенностям отделки ножен и рукоятей палашей, они действительно были изготовлены в Восточном Тибете. Однако, ареал распространения палашей данного типа, без сомнения, значительно шире указанного региона. Палаши данной группы традиционно датируются XVIII–XIX вв. Однако есть основания полагать, что самые ранние их варианты относятся к XVII в.

Вариант 2 – с железным навершием. В комплекте с ножнами.

Включает 1 экз. из фондов Музея Метрополитен (инвентарный номер 36.25.1463a,b) (рис. 3, 2). Палаш был передан в дар музею Джорджем С. Стоуном в 1935 г. Длина палаша 97,5 см, в том числе клинок 78,7 см.

Эфес палаша напоминает предыдущий образец, но отличается более простой отделкой. Покрытая кожей ската деревянная I-образная рукоять (рис. 3, 2a) лишена металлических ободков и кожаной обмотки. Ромбическое в сечении навершие украшено на лицевой стороне четырьмя горизонтальными полосами латуни или меди. Надвершия отсутствуют. Конец хвостовика выполнен в виде полусферической заклепки. Тыльная сторона навершия снабжена парой отверстий для крепления темляка в виде тонкого двойного шнура. Как и в предыдущем случае, гарда с втулкой выполнена в виде железной полусферы, но значительно более уплощенной формы. Подобная форма может являться следствием ремонта.

Клинок имеет слегка потертый узор металла, который, по-видимому, состоит из четырех светлых и трех темных линий (рис. 3, 2). Деревянные ножны (рис. 3, 2) полностью обклеены темной кожей. Устье, центральная и нижняя часть ножен покрыты медными резными накладками (рис. 3, 2b, c, d), украшенными низкорельефной резьбой и рядами выполненных из медной проволоки мелких гнезд, в которые вставлены кусочки цветного стекла, обломки бирюзы и кораллов. По центру нижней части ножен расположено отдельное гнездо с крупным кораллом. Ножны снабжены кожным ремнем с железной пряжкой.

Палаш происходит из Дарджилинга [Darjeeling] и датируется XVIII–XIX вв. [LaRocca, 2006. P. 166].

К третьей группе относятся симбиотические палаши, сочетающие традиционный тибетский прямой клинок со скошенным острием и сабельную рукоять восточноазиатского образца.

Вариант 1 – с округлой гардой с бортиком, железной муфтой, рукоятью, покрытой кожей ската, прорезным трапециевидным навершием. В комплекте с ножнами.

Включает 1 экз. из фондов Музея Пит Риверс (инвентарный номер 1989.1.1.1, .2)  (рис. 4). Палаш был передан в музей вдовой майора П. С. Хайли – члена Индийского политического департамента, служившего торговым агентом в Гуанце (Gyantse) с 1933 по 1935 г. [LaRocca, 2006. P. 168–169]. Длина палаша 99 см, в том числе клинок 85,4 см.

В отличие от клинка, который имеет характерную для тибетских палашей форму, его эфес выполнен восточноазиатскими мастерами. Деревянная рукоять, обтянутая кожей ската, снабжена муфтой. Навершие имеет характерную трапециевидную форму. Овальная гарда снабжена выпуклым бортиком, покрытым мелкой насечкой. Поверхность навершия, обоймы и гарды позолочена и покрыта прорезным орнаментом, изображающим драконов в зарослях. Такие рукояти характерны для сабель яньмаодао и люедао высших офицеров и чиновников Цинской империи XVII–XVIII вв. Оформленные подобным образом цинские сабли хранятся в фондах Оружейной Палаты Московского Кремля, Метрополитен, китайских и европейских музеев. В традиционном цинском стиле оформлена и оправа ножен. Она представляет собой пару обойм с трапециевидными фиксаторами, соединенными специальной скобой. Поверхность обойм и фиксаторов позолочена и украшена прорезным орнаментом. Интересно, что сабельная оправа одета на деревянные тибетские ножны, предназначенные для хранения прямого клинка палаша.

Клинок имеет исключительно сложный и интересный узор (рис. 4a, c, d, e). Обычные серии чередующихся волнистых светлых и темных линий на этом клинке образуют эффект, напоминающий на некоторых участках завихрения и рябь на воде, а на других – древесные волокна. Вдобавок, характерные завершения  «шпилечных» узоров на данном клинке появляются на обоих его концах, как обычно, около острия, а также на участке близ гарды. Создание этого клинка, возможно, требовало комбинации изогнутых прутьев, расположенных в двух направлениях, прокованных между слоями других прутьев или брусков неоднородного железа, называемого в тибетских текстах «составлением всех сортов», «различными типами, сгруппированными и смешанными» или просто «смешанным железом» ([sna 'dus]; [sna bsdus 'dres] или [lsags dres]) [LaRocca, 2006. P. 168–169]. В соответствии с главой о мечах в тексте «Tashi Namgyal», смешанное железо использовалось для производства «многих легких и крученых украшений», описание которых хорошо подходит к данному клинку [Там же].

Рассматривавший данный палаш Д. ЛаРокка датировал его XVI–XVIII вв. и соотнес с территорией Восточного Тибета и Китая [LaRocca, 2006. P. 168–169]. На наш взгляд более предпочтительной является датировка палаша XVII–XVIII вв. Именно этим периодом датируются цинские сабли, имеющие аналогичное оформление рукояти и оправы ножен. Палаши данного типа могли использоваться длительно время вначале в военных, а затем и в ритуальных целях [Там же].

К четвертой группе относятся палаши с гардой в виде диска и оригинальными особенностями декоративного оформления.

Вариант 1 – с клинком с долами, гардой в виде серебряного диска, украшенного орнаментом, прямоугольной серебряной муфтой, украшенной прорезным растительным орнаментом, рукоятью, обмотанной серебряной проволокой, серебряным трехлепестковым прорезным навершием с бирюзовой инкрустацией. В комплекте с ножнами.

Включает 1 экз. из Музея Метрополитен (инвентарный номер 36.25.1461а,b) (рис. 2, 3). Палаш был передан в дар музею Джорджем С. Стоуном в 1935 г]. Длина палаша 97,5 см, в том числе клинок 77,8 см.

Отличительной особенностью палаша является необычная конструкция и система оформления рукояти. Металлические элементы гарды и ножен выполнены не из железа (простого или золоченого), а из серебра. Деревянную рукоять палаша венчает навершие с длинной муфтой, которая покрывают всю верхнюю треть рукояти. Нижняя треть рукояти закрыта еще одной серебряной муфтой (рис. 2, 3а). Пространство между ними обмотано серебряной проволокой. Поверхности навершия и муфты покрыты растительным орнаментом. В гнездо на лицевой поверхности навершия вставлен кусочек бирюзы. Боковые и тыльные стороны навершия и муфты –  гладкие. К кольцу на тыльной стороне навершия подвешена кисть, сплетенная из желтых, красных и синих шелковых лент. Гарда в виде серебряного диска расположена параллельно плоскости клинка (рис. 2, 3). Ее лицевая часть украшена изображением двух зверей (предположительно белых львов) в зарослях, между которыми располагается гнездо с полусферическим кусочком коралла. Боковые и тыльная стороны гарды не имеют орнамента.

Деревянные ножны имеют вытянутую прямоугольную форму (рис. 2, 3). Оклад ножен по их периметру полностью выполнен из серебра и имеет квадратное основание. Верхняя часть ножен покрыта серебряной пластиной, на которой помещено изображение дракона в зарослях. Нижняя часть ножен покрыта более длинной прорезной пластиной с изображением двух сходящихся драконов в зарослях, обступивших бутон лотоса. К центральной части ножен крепятся три обоймы, служащие для крепления планки с фиксаторами цинского типа. Каждая обойма украшена розетками с гнездами. В гнездо центральной розетки вставлен кусочек бирюзы, а в верхнюю и нижнюю – кораллы.

Клинок заточен не только со стороны основного лезвия, но и на обухе у острия. По обеим сторонам клинка проходят два неглубоких дола. Они начинаются у гарды и доходят почти до острия (рис. 2, 3). На клинке отсутствует видимый узор структуры металла – это позволило Д. ЛаРокка предположить, что: «… сам клинок, возможно, не тибетский, либо как минимум изготовлен в нетрадиционной для Тибета манере» [LaRocca, 2006. P. 162].

Несмотря на оригинальность оформления, в музейных собраниях Китая, Европы и России имеются аналоги данного палаша. Так близкий по конструкции и системе оформления палаш хранится в фондах МАЭ (инвентарный номер № 2563–38). На основании типологического анализа палаш из Музея Искусств Метрополитен может быть датирован XVIII–XIX вв.

Обзор длинноклинковых палашей со скошенным острием из собраний Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США), Музея Виктории и Альберта (Лондон, Великобритания), Музея Пит Риверс (Оксфорд, Великобритания), Музея Королевский Арсенал (Лидс, Великобритания) показал, что даже среди палашей, имеющих сходные по размерам и форме клинки, существовало значительное количество вариантов, которые выделяются на основании характерных особенностей оформления и конструкции рукояти. Реестр тибетского длинноклинкового оружия может быть существенно дополнен иными данными о палашах со скошенным острием клинка, имеющих характерные особенности оформления. Ввод в научный оборот таких новых источников будет существенно способствовать развитию процессов изучения истории военного дела народов Центральной Азии, Южной Сибири и прилегающих территорий в позднем средневековье и Новое время.

Список литературы

Ахметжан К. Этнография традиционного вооружения казахов. Алматы: Алматыкитап, 2007. 216 с.

Бобров Л. А., Худяков Ю. С. Монгольское влияние на военное дело тибетцев в позднем Средневековье и начале Нового времени // Вестник Новосибирского гос. ун-та. Серия: История, филология. 2006. Т. 5, вып. 3: Археология и этнография (Приложение 2). С. 188–234.

Бобров Л. А., Худяков Ю. С. Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху позднего Средневековья и Нового времени (XV – первая половина XVIII вв.) / Под ред. В. П. Никонорова. СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2008. 770 с.

Горелик М. В. Клинки Тибета // «Прорез». 2004. № 4. С. 13–16.

Пронин А. О., Москвитин И. А. Тибетский меч (палаш) па-дам с богатой оправой в традиционном стиле // Вестник Новосибирского гос. ун-та. Серия: История, филология. 2010. Т. 9, вып. 7: Археология и этнография. С. 206–212.

Хуанчао лици туши. Янчжоу: Гуанлин шушэ, 2004. 770 с. (на кит. яз)

Dawson J. Swords of Imperial Japan 1868–1945. Cyclopedia edition. Newnan: Stenger-Scott Publishing, 2007. 448 p.

Granscay S. V. A Viking Chieftain’s Sword // The Metropolitan Museum of Art Bulletin. March 1959. № 17. Pp. 173–181.

LaRocca D. J. Warriors of the Himalayas. Rediscovering the arms and armour of Tibet. New York: The Metropolitan Museum of Art; New Heaven – London; Yale University Press, 2006. 308 p.

Norbu T. J., Turnbull C. M. Tibet: An account of the History, the Religion, and the People of Tibet. New York: Simon and Schuster, 1968. 352 p.

Stone G. C. A Glossary of the Construction, Decoration and Use of Arms and Armour in All Countries and in All Times. New York: Dover Publications, 1999. 694 p.

Rochill W. W. Notes on the Ethnology of Tibet: based on the Collections of the United States National Museum // Annual report of the Board of Regents of the Smithsonian Institution for the Year Ending 1893: Report of the U.S. National Museum. Washington, 1895. Pp. 665–747.

L. A. Bobrov, A. O. Pronin

TIBETAN BROADSWORDS WITH AN OBLIQUE TIP OF BLADE FROM UNITED STATES

AND GREAT BRITAIN MUSEUM COLLECTIONS

The article is focused on a serie of Tibetan long broadswords with remarkable oblique tips of blades, trefoil or faceted, lozenge-shaped pommels of grips from collections of Metropolitan Museums of Arts (New York, USA), Royal Armories Museum (Leeds, UK) and Pit Rivers Museum (Oxford, UK).

Keywords: Tibet, Central Asia, Eastern Asia, Mongolia, South Siberia, China, blade arms, broadswords dpa-dam.

Подписи к рисункам:

Рис. 1. Традиционный вариант тибетского палаша па-дам с явно выраженным узором металла клинка из коллекции Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США; по: [LaRocca, 2006. Р. 157]):

а – рукоять; b – фрагмент скошенного острия клинка с узором металла

(железо, серебро, золото, бирюза, дерево, текстиль);
Рис. 2. Традиционные тибетские палаши па-дам (по: [LaRocca, 2006. Р. 158, 161–162]):

1 – палаш па-дам из коллекции Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США), с позолоченным навершием рукояти, украшенным кораллом; 1а – рукоять палаша

(железо, золото, серебро, коралл, дерево);

2 – палаш па-дам с ножнами из коллекции музея Королевский Арсенал (Лидс, Великобритания), с позолоченными деталями рукояти, украшенным бирюзой навершием и серебряными рельефными накладками на ножнах; 2а – рукоять; 2b – узор металла на клинке (фрагмент)

(железо, серебро, дерево, кожа, бирюза, коралл, текстиль)

3 – палаш, оформленный в стиле па-дам с ножнами, с клинком с двумя долами и гардой в виде диска из коллекции Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США); 3а – рукоять

(железо, серебро, дерево, текстиль, бирюза, коралл, кожа)

Рис. 3. Палаши с клинками типа па-дам, соотносящиеся с территорией  восточных районов Тибета, из коллекции Музея Искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США; по: [LaRocca, 2006. Р. 165–166]):

1 – палаш  с рукоятью, покрытой кожей ската, железным, украшенным медными (бронзовыми?) полосами-инкрустациями, трапециевидным навершием с тремя выступающими над навершием стержнями, округлой полусферической гардой; 1а – рукоять; 1b – фрагмент клинка палаша на участке близ гарды, с гравировкой

(железо, дерево, серебро, медный сплав, кожа ската, кожа)

2 – палаш с богато украшенными ножнами, рукоятью покрытой кожей ската, железным трапециевидным навершием, округлой полусферической гардой;  2а – рукоять; 2b, с, d – накладные украшения ножен

(железо, медный сплав, дерево, кожа ската, кожа, бирюза, коралл, стекло)

Рис. 4. Палаш с ножнами, выполненный в китайском стиле, рукоятью, покрытой кожей ската, прорезным трапециевидным навершием, муфтой (обоймой) рукояти и округлой гардой с бортиком – из коллекции Музея Пит Риверс (Оксфорд, Великобритания; по: [LaRocca, 2006. Р. 168–169]); а – общий вид палаша; b – общий вид ножен; с, d, e – фрагменты узора металла клинка

(железо, дерево, золото, кожа ската)

НАВЕРХ

НАВЕРХ

Защитное вооружение у чжурчжэней XI – первой трети XIII вв.
 Обычно роль защитной паноплии, в комплексе вооружения средневековых воинов принято выявлять в конце исследования. Однако знакомство с защитным вооружением чжурчжэньских панцирников по письменным источникам, подчеркивающим исключительную роль защитного вооружения у предков позднесредневековых маньчжуров, заставляет обратиться к данной теме в начале работы, так как, не разобравшись в специфике этого вопроса, представляется затруднительным интерпретировать особенности эволюции чжурчжэньского доспеха, особенно на начальном периоде его развития.
 В эпоху раннего средневековья чжурчжени являлись частью племен мохэ -«хэйшуй мохэ» и были разбиты на 72 «було» во главе со своими старейшинами (Кычанов Е.И., 1992, с. 44). В ходе создания киданьской державы Ляо большая часть чжурчженьских родов попала под власть

Ламеллярный доспех.
В захоронениях чжурчжэньского времени в Приамурье обнаружено более 2500 экземпляров железных панцирных пластин. Подавляющая их часть (более 90 %) относится к доспехам с ламеллярной системой бронирования.
Ламеллярные панцири из железных пластин были известны еще населению польцевской культуры (I тыс. до н.э.). Согласно текстовой реконструкции Е.И. Деревянко, железные пластины закрывали грудь, и возможно, плечи воина, а живот, бока и спину прикрывали костяные пластины. По мнению Е.И. Деревянко панцирь так же имел «кожаную подкладку» (Деревянко Е.И.,1987, с. 136). Подобные доспехи, состоящие из железных и костяных элементов, зафиксированы и в письменных источниках. Так послы племени илоу привезли в качестве «даров из своей страны… 20 штук доспехов составленных из кожи, кости и железа» (Деревянко Е.И., 1987, с.136).
Относительно широко использовали железные и костяные ламеллярные панцири знатные мохэские воины (Медведев В.Е., 1986, с. 141).

Прямоугольные пластины. Значительное количество чжурджэньских пластин имеет своеобразное оформление, отличающее их от большей части центральноазиатских аналогов. Верхний край чжурчжэньских пластин обычно не закруглен, а срезан, в результате чего сама пластина имеет вид правильного прямоугольника (табл.1, рис.1). Такие пластины зафиксированы в Краснояровском, Шайгинском, Новогордеевском, Лазовском городищах и ряде погребальных комплексов (Шавкунов В.Э., 1993, с.177. рис. 43: 1, 3-6; с. 178, рис. 44-7; с. 179. рис. 45; с. 181, рис. 47; Медведев В.Е., 1986, С. 142, Рис. 66; Горелик М.В., 1987, с.167, рис. 3-11, 14). Обычно в таких пластинах снизу располагалось 5 пар отверстий, наверху – три пары. Еще одно отверстие располагалось в центральной верхней части пластины. Отверстия в центральной части пластин чжурчжэньского типа (в отличие от центральноазиатских образцов) большая редкость. Специфика прямоугольных пластин заключается в их универсальном расположении в составе доспеха. В большинстве случаев верхним являлся край с

Ламеллярный «халат».
Ламеллярные «халаты» не фиксируются по археологическим материалам. И в этом нет ничего удивительного. Даже в цзиньский период в захоронения не клали целого панциря типа «кираса». В то же время «халат» состоял из гораздо большего числа пластин и не делится на отдельные сегменты. Известны два типа ламеллярных «халатов»:
1. В виде катафракты с осевым разрезом и отдельно надевающимися наплечниками.
2. В виде кафтана с осевым разрезом, полами и рукавами до середины предплечья или до локтя.
Среди иконографических материалов цзиньской эпохи фиксируется только вариант №1. Так на стенописи из чжурчжэньской гробницы XII в.

Комбинированные панцири.
В работах посвященных военному делу средневековых народов исследователи исключительно редко обращаются к проблеме комбинированных доспехов, в которых совмещено два и более способов бронирования. Это объясняется тем, что комбинированные латы обычно являлись прерогативой высшего командного состава и элитных подразделений, следовательно, не были широко распространены. Вместе с тем, комбинированные доспехи являются важным элементом средневековой панцирной паноплии и отказаться от их исследования ввиду их относительной малочисленности было бы серьезной ошибкой.
Комбинированные панцири фиксируются у чжурчжэней по археологическим и иконографическим материалам. В Осиновском поселении была найдена крупная квадратная пластина с 10 отверстиями, расположенными вдоль двух ее сторон. Нижний левый край пластины сильно обломан (табл. 2, рис. 7). Судя по тому, что отверстия расположены симметрично, всего их было 12 (по 6 с каждой стороны). По мнению В.Э. Шавкунова: « Она, по всей вероятности, крепилась дополнительно к панцирю на груди или в районе живота для защиты наиболее важных участков тела» (Шавкунов В.Э., 1993, с. 73). Судя по размерам и оформлению, пластина принадлежала к панцирю (или панцирному элементу) с пластинчато-нашивной системой бронирования. В Китае пластинчато-нашивные панцири были известны с VIII в. н.э. (Горелик М.В., 1987, с. 183). В Южной Сибири и Центральной Азии они фиксируются с XII в (Бобров Л.А., 2001, с.102-104). Говорить о сколько-нибудь широком распространении среди чжурчжэней пластинчато-нашивного панциря по находке одной пластины несколько преждевременно. Скорее всего, пластина из Осиновского поселения, действительно усиливала основной доспех. Причем, маловероятно, что она употреблялась одна. Для полноценной защиты груди требуется, как минимум две подобные пластины. Осиновская пластина, конечно же, не привязывалась к ламеллярному доспеху, а подшивалась или приклепывалась к мягкой органической основе защищавшей грудь воина. Такие кожаные или войлочные нагрудники изображены на цзиньских конных латниках кон. XII в. (табл. 2, рис. 9) По форме эти сегменты повторяют ламеллярные нагрудники сунских воинов из «Уцзин Цзуньяо». Примечательно, что поверх них чжурчжэни носят пару круглых зерцал. Судя по размерам осиновской пластины, она могла подшиваться с внутренней стороны, к одной из таких нагрудных лопастей (табл. 9, рис. 2). Интересно, что подобные нагрудники цзиньские всадники носили вместе с ламеллярной кирасой с набедренниками или катафрактой, а наплечники крепились не к внутренней части нагрудника (как у сунцев), а поверх него (табл. 2, рис. 9).
В Краснояровском городище были обнаружены крупные железные пластины прямоугольной и трапециевидной формы (134 – 144 на 80-99 мм соответственно). Всего обнаружено 35 пластин, вероятно входивших в состав одного панцирного сегмента. Пластины снабжены 14-19 отверстиями (табл. 2, рис. 11-14).

Ламинарные панцири, доспехи из органических материалов и поддоспешная одежда.
На большей части изображений чжурчжэньских воинов их панцири покрыты горизонтальной штриховкой. Однако в большинстве случаев можно с уверенностью говорить о том, что на миниатюре представлен ламеллярный, а не ламинарный панцирь. На это указывает и схематичность изображения в целом, и покрой самого панциря, и особенности его ношения. В чжурчжэньских погребениях XI-XII вв. остатков ламинарных доспехов так же не зафиксировано. Не фиксируются латы с подобной системой бронирования и в Сунском Китае. Ламинарные (вероятно кожаные) панцири, скроенные в виде длинной (до середины бедра) кирасы, с боковым разрезом, иногда с парой набедренников носили воины Ляосской империи (Горелик М.В., 2002, с. 48, рис. 7-10). Возможно, что в числе захваченных чжурджэнями накануне войны киданьских панцирей были и кирасы с ламинарной системой бронирования.
Панцири из органических материалов (кожи, войлока, простеганной ваты и т.д.) были широко распространены среди воинов Центральной Азии и Дальнего Востока в эпоху Развитого Средневековья. В начале XII в. их носили и ляосские (киданьские и китайские) воины- ополченцы (Е Лун-ли, 1979, с. 178). Китайские авторы уверяли своих читателей, что в XI в. чжурчжэньские наконечники копий и стрел обычно делались из камня, а панцири из кожи (Воробьев М.В., 1975, с. 75). Судя по данным письменных источников панцири из шкур, кожи и войлока были действительно популярны среди чжурчжэней XI- XII веков (Деревянко В.Е., 1987, с. 109), что дало китайским хронистам основание утверждать, что чжурчжэни: «Каждый раз, отправляясь на войну, одевают многослойный панцирь» (Кычанов Е.И., 1966, с. 272). Видимо, эти же «многослойные» (кожаные) панцири использовали и дружинники первых чжурчжэньских правителей из рода Ванъян (Окладников А.П., 1959, с. 216).
Толстые войлочные куртки упоминаются в словаре «Хуай июй» (Воробьев М.В., 1983, с. 95).В отличие от железных панцирей кожаные и, возможно, войлочные доспехи накануне и после создания империи, служили предметом экспорта (Гусева Л.Н., 1981, с. 124-125). Судя по данным письменных источников, чжурчжэни, как и монголы, использовали т.н. «двойные латы» (Деревянко Е.И., 1987, с. 141). Скорее всего, речь идет о стеганных ватных халатах- панцирях (монг. «хатангу дегель») поверх которого одевался железный ламеллярный панцирь (табл. 8, рис.2).

Дополнительные защитные детали: панцирные усилители и защита конечностей.
Одним из самых ранних панцирных усилителей, вероятно, следует считать широкие многослойные пояса из кожи, покрытые крупными бронзовыми пластинами «амурского типа». В Приамурье найдены сотни таких пластин. Положение поясов в захоронениях позволило провести их детальную реконструкцию (Медведев В.Е., 1975, с. 211-219; Медведев В.Е., 1977, с.143-147; Медведев В.Е., 1985, с.154-159; Медведев В.Е., 1986, с. 104-123). В последние годы в специальной оруживедческой литературе принято приуменьшать значение боевых поясов в комплексе вооружения древних и средневековых народов. Вместе с тем боевые пластинчатые пояса на ряде территорий долгое время сохраняли свое прикладное значение. Причем в некоторых регионах они сохранились даже в комплекте с достаточно надежным панцирным (ламеллярным и кольчатым) защитным вооружением вплоть до этнографического времени (LaRocca, 1999, S. 125, Fig. 24; S.128, Fig. 29). На применение поясов с пластинами “амурского типа” в качестве элемента защитного вооружения, указывают их размеры, специфика изготовления и способы ношения. Согласно последним исследованиям, органическая основа пластинчатых поясов чжурчженей состояла из последовательно накладывавшихся слоев кожи, ткани (шелка-?), двойной замши и шерстяной каймы (вероятно красного цвета). Ширина такого пояса достигала 7,8 см. (Васильев Ю.М., 1990, с. 140). Сверху на пояс обычно очень близко друг к другу (почти впритык) нашивались

Шлемы (боевые наголовья) и их усилители.
Описания и даже простые упоминания ранних чжурчжэньских шлемов (до середины XI в.) в киданьских и китайских письменных источниках очень редки, что видимо должно свидетельствовать о достаточно слабом распространении этого вида защитного вооружения у чжурджэней IX- X вв. В более поздний период состав чжурчжэньских боевых наголовий более представителен. Цзиньские шлемы XII – начала XIII вв. фиксируются по археологическим, иконографическим и письменным источникам. Причем в чжурчжэньском лексиконе существовал специальный термин, обозначавший шлем («сача»), не встречающийся у других центральноазиатских и дальневосточных народов (Шавкунов, 1993, С. 78). Известные материалы позволяют выделить 3 типа боевых наголовий населения Приамурья, Маньчжурии и Северного Китая (после создания Цзиньской империи) X – первой трети XIII вв.
Тип 1. Ламеллярные (колпакообразные) наголовья.
Л. Шренк, ссылаясь на «старейшие европейские сообщения» утверждает, что «древние маньчжуры» («нючи»- т.е. «ньючжэни» или чжурчжэни – Л.Б.) употребляли «шлемы и панцири из чешуеобразных железных пластинок, скрепленных между собой гвоздиками или расположенных на кожаной основе» (Шренк, 1899, С. 259). В позднемохэсском (или раннечжурчжэньском )

Конский доспех.
Панцирные конские попоны из органических материалов (кожи, «травы и веревок») употреблялись еще шивейскими воинами в эпоху Раннего Средневековья (Деревянко,1987, С. 68). Первые упоминания о конском доспехе у чжурчжэней относятся к началу XII в. Во времена Агуды значительная часть коней знати была защищена специальными попонами. Латники ударных подразделений («ин»), судя по данным письменных источников, так же вступали в сражении сидя на прикрытых броней конях (Кычанов, 1966, С. 277, 278). После первых побед над империей Ляо, в руки чжурчжэней попало большое количество комплектов панцирных попон киданьского производства (Воробьев, 1975, С.77). Вероятно, что накануне похода 1114 г. большая часть конских доспехов изготовлялись местными мастерами из органических материалов (в первую очередь кожи и войлока), в то время как знать и лучшие воины одевали своих боевых коней в трофейные (или купленные) железные ляосские панцирные попоны (Табл. 7, Рис. 2).
К моменту начала завоеваний Агуды употреблявшийся на территории Китая конский доспех имел богатую историю. В XI в. сложился классический конский панцирь, употреблявшийся с некоторыми вариациями всеми народами населявшими китайскую равнину. Классический конский доспех описанный и прорисованный в китайской военной энциклопедии «Уцзин Цзуньяо» состоял из 5 частей (7 элементов): железной или кожаной маски (Табл. 5, Рис. 4, 5), двухчастного нашейника (Табл. 5, Рис. 8), нагрудника (Табл. 5, Рис. 10), пары боковин (Табл. 5, Рис. 9) и накрупника (Табл. 5, Рис. 11). Ламеллярный нашейник стягивался на горле лошади специальными лямками, кожаные ремни связывали оба сегмента на гриве (Табл. 5, Рис. 8). Чтобы ремни не натирали лошади шею, под них подкладывалась толстая (обычно цветная) органическая подкладка из войлока, шелка или ткани (Табл. 7, Рис. 2, Табл. 8, Рис. 1, 2). Нагрудник доходил примерно до колен коня и имел специальный вырез в области шеи. Боковые лопасти плавно охватывали шею лошади и фиксировались у седла и нашейника. Боковины кроились в виде трапеции с вырезом для седла и потника. Боковины снабжались стеганой подкладкой, которая подшивалась к ламеллярной броне (Табл. 5, Рис. 9). Они соединялись между собой с помощью ремней

Комплекс панцирного вооружения и его эволюция.
В конце X – первой половины XI вв. в связи с недостатком железного сырья, панцири и шлемы из металлических пластин были распространены почти исключительно среди чжурчжэньской племенной знати и ее

Защитное вооружение маньчжур XVI- XIX вв. (1)
(1)Позднесредневековые маньчжуры- прямые потомки чжурчжэней. Опираясь на данные средневековых хроник, китайские авторы вплоть до второй трети XVII в., продолжали именовать своих северо- восточных соседей чжурчжэнями. Вероятно, что и сами жители Маньчжурии и Приморья принимали это наименование. Только в 1634 г. Хунтайцзи (Тай-цзун, Абахай) запретил своему народу именоваться этим именем и ввел этноним «маньчжур», как общее самоназвание чжурчжэньских племен (Кычанов, 1992, С. 54). Чтобы избежать путаницы, мы будем определять жителей позднесредневековой Маньчжурии до XVII в., как позднесредневековых чжурчжэней, а в период создания Цинской империи, как маньчжур.
Результатом разгрома Цзиньской империи монголами, стала гибель многих чжурчжэньских родов проживавших на территории Северного Китая и включение остальных в состав учрежденных монголами темничеств: Кайюань и Наньцзян. Чжурчжэньские воины были включены в состав многонациональных войск чингисидов и долгое время сражались за монгольские интересы в Центральной и Средней Азии, Кавказе и даже Европе. Падение монгольской Юаньской династии (1368 г.) привело к номинальному подчинению чжурчжэньских кланов китайской империи Мин, правители которой в 1371 г. учредили в Ляодуне военное управление и создали там сложную систему укреплений и гарнизонных поселений (Кычанов, 1997, С. 207-208). Молодая китайская империи вела достаточно осторожную внешнюю политику, благодаря чему чжурчжэни фактически были предоставлены сами себе. Крушение государства Айсинь Гурунь

Тип 3. Короткие пластинчато-нашивные, стеганые набедренники прямоугольной формы.
В отличие от описанных выше набедренников, данный тип защитного вооружения отличался малыми размерами и структурой органической основы панцирных лопастей. Набедренники доходили до колен, и их ширины хватало только для того, чтобы прикрыть бедро воина. Войлочная основа набедренника подбивалась ватой и простегивалась «в клетку». С внутренней стороны, приклепывались мелкие квадратные пластинки, снабженные четырьмя заклепками. Набедренники снабжались по периметру достаточно толстым войлочным валиком, украшенным мехом или конским волосом (Табл. 13, Рис. 5).
Лопасти крепились к поясу, но не большая длинна, не позволяла им съезжать в сторону, благодаря чему частично достигался тот же эффект, что и в описанных выше случаях. Короткие набедренники носились не только с пластинчато-нашивными, но и с ламеллярными и чешуйчатыми панцирями.
Стеганая органическая основа и оформление коротких набедренников, сближает их с позднесредневековыми пластинчато-нашивными панцирями Монголии. Изображения, на которых присутствуют короткие набедренники, датируются XVI – началом XVII вв. Позднее этот тип набедренников не встречается.
Несколько реже в комплекте с пластинчато-нашивным «жилетом», носили пластинчато-нашивные наплечники («теби»). На протяжении всего описываемого периода они имели форму прямоугольника, иногда сужающегося к локтю (Табл. 10, Рис. 4), а иногда (особенно в XVIII и XIX веке) с закругленными углами или листовидной формы (Табл. 11, Рис. 6, 8, 9). В XVII в. наплечник обычно доходил до локтя и прикрывал собой все предплечье и верхнюю часть лопаток (Табл. 10, Рис. 1, 4, 5). Во второй половине XVIII в. наплечники стали короче, они стали доходить только до середины предплечья (исключение: императорский доспех и наплечники воинов дворцовой гвардии).

3. Пластинчато- нашивной «кафтан» («халат») с осевым разрезом.
Еще одним типом покроя пластинчато-нашивных маньчжурских панцирей был панцирный «кафтан» со сплошным осевым разрезом и длинными (ниже колен) полами и боковыми разрезами. Ранние экземпляры «кафтанов» не имели рукавов, а боковые разрезы делались по всей длинне «кафтана» от края подола до подмышек (Табл. 14, Рис. 13). Позднее к «кафтанам» стали пришивать длинные стеганые рукава бронированые изнутри мелкими металлическими пластинками (Табл. 11, Рис. 10а; Табл. 12, Рис. 4), благодаря чему доспех стал напоминать центральноазиатский халат (отсюда второе название этого типа пластинчато-нашивного панциря). Хотя сохранился и старый вариант покроя, к которому стали добавлять наплечники (Табл. 10, Рис. 13; Табл. 11, Рис. 2) и «подмышечники».
Судя по дошедшим до нас пластинчато-нашивным кафтанам, отдельные их виды, могли иметь и внешнее бронирование. Так, хранящийся в коллекции Чарльза Баттина пластинчато-нашивной кафтан, покрыт рядами лакированных пластин из кожи носорога и черепашьего панциря. Общий вес панциря 9 кг. (Чжоу вэй чжу, 1957, клише к илл. 89, Рис. 2).
Генезис покроя пластинчато-нашивных «кафтанов» достаточно прозрачен. Уже в XV в. такие панцири были широко распространены среди пеших и конных воинов Минского Китая (Табл. 10, Рис. 7, 10-12). Численно преобладали экземпляры без рукавов и наплечников, которые и получили широкое распространение среди цинских воинов XVII в.

Ламеллярный и чешуйчатый доспех.
Если в цзиньскую эпоху доспехи с ламеллярной системой бронирования были самым популярным видом корпусного защитного вооружения, то после монгольского завоевания число ламеллярных панцирей неуклонно уменьшается, уступая место более совершенным и практичным доспехам с пластинчато-нашивной и пластинчато-клепаной системой бронирования куячного типа. Вместе с тем российские и европейские исследователи отмечали, что вплоть до создания Цинской империи, ламеллярные доспехи («панцири из чешуеобразных железных пластинок») были достаточно широко распространены среди маньчжур, завоевавших Минский Китай: « …вслед за покорением Китая маньчжурами и все китайские воины, до императора включительно, облеклись в эти доспехи» (Шренк, 1899, С. 259).
О внешнем виде ламеллярных пластин, использовавшихся маньчжурами, можно судить по рисункам сделанным Л. Шренком в ходе этнографической экспедиции в земли гиляков (нивхов). Остатки ламеллярного панциря (гил. «выч-пэчъ») хранились в состоятельных гиляцких семьях, подчеркивая их богатство и значимость среди соплеменников. Являясь классическим «аниквариатом», панцирные пластины тем не менее крайне высоко ценились туземцами. Так за два обломка панцирной пластины можно было «приобрести себе жену» (Шренк, 1899, С. 259). По мнению путешественника, это было вызвано тем, что пластины воспринимались гиляками, как раритет, передавались от отца к сыну и имели иноземное происхождение. По единодушному мнению гиляков, железные ламеллярные панцири попали к ним из Маньчжурии, где они «тоже высоко ценятся» (там же).

Маньчжурские панцири из органических материалов.
Наряду с доспехами из металлических пластин, использовались и панцири, целиком изготовленные из органических материалов: кожи, войлока, ваты, ткани и т.д. Этот вид вооружения, в силу своей дешевизны, был широко распространен у многих народов Дальнего Востока и Центральной Азии: корейцев («менгап»), монголов («олбок», «дэгэль»), жителей Средней Азии («чопкут», «аколпок», «купу»).
Судя по изображениям из «Маньчжоу-шилу» покрой войлочного панциря напоминал покрой пластинчато-нашивных доспехов. Он состоял из жилета с осевым разрезом, набедренников и наплечников (Табл. 14, Рис. 11). Стеганный на вате панцирь обычно покрывался однотонной тканью, хотя на европейских гравюрах сохранились изображения стеганых «в клетку» войлочных халатов с длинными полами, которые поддевались под металлические панцири, как кожаные поддоспешные рубахи кыргызов «чаргах».
Панцирь северных соседей и данников маньчжуров- гиляков (нивхов) был описан Л. Шренком во второй половине XIX в. Судя по сведениям гиляцких старожилов т.н. «веревочные панцири» (гил. «кэ-пэч») были изготовлены, так давно, что ни их отцы, ни их деды не знали, кто и когда создал их. Материалом для его изготовления служили, приготовленные из крапивной пряжи веревки и китовый ус (Шренк, 1899, С. 260). По покрою гиляцкий «кэ-пэч» был близок к маньчжурскому «магуацзы». «Веревочный панцирь» кроился в виде жилета без рукавов, с коротким подолом и сплошным осевым разрезом. Ворот оторачивался мехом. В верхней части панциря находилась пуговица с петлей, стягивавшая края «кэ-пэч». На груди и животе, жилет оставался распахнутым (Табл. 14, Рис. 14). По сведениям Л. Шренка его вес был очень велик (там же), а сам панцирь достаточно жесток. Отсутствие жесткой фиксации на груди и животе, позволяло воину, использовавшего «кэ-пэч» чувствовать себя в нем более свободно, тем более, что панцирь носился поверх толстой шубы (там же). Л. Шренк, полагает, что «веревочный» доспех имел «туземное протсхождение». Не оспаривая этот факт,

Панцирные усилители и защита конечностей.
Небольшие дисковидные пластины «зерцала» служившие дополнительным защитным элементом доспеха были известны жителям Южной Сибири и Дальнего Востока еще в эпоху раннего средневековья (Худяков, 1980, С. 148 , Табл. LII). Как мы убедились выше, круглые плоские зерцала были чрезвычайно популярны среди сунских и цзиньских воинов XII- начала XIII вв. Металлические диски, привязанные к нагрудникам, наспинникам и наплечникам монгольских воинов встречаются в иранской миниатюре XIII- XIV вв. (Горелик, 1987, С. 176, Рис. 5-7, 8). Небольшие железные зерцала обнаружены в захоронениях монгольских воинов этого же периода (Худяков, 1997, С. 101, 102, Рис. 65-1,2). Монгольские и бурятские шаманы XIX в. носили на груди железные диски (буряты – один диск, монголы – два), которые, по мнению С.В. Иванова являются «наследниками» средневековых монгольских зерцал (Иванов, 1978, С. 148, 152).
В Позднем Средневековье роль зерцал в комплексе вооружения конных воинов еще более выросла. Круглые нагрудные зерцала очень часто

Маньчжурские и китайские шлемы и бармицы.
Железные и кожаные боевые наголовья являлись важным элементом комплекса защитного вооружения маньчжурских воинов. Для Позднего Средневековья вообще характерно увеличение числа воинов снабженных шлемами и миссюрками (Бобров, Худяков, 2002, С. 127), не были исключением и латники Цинской империи.

Полусферические маньчжурские шлемы с коротким навершием и налобной пластиной.
Фиксируются только по иконографическим материалам XVII – XVIII вв. Данный тип наголовий, является позднейшим вариантом чжурчжэньских (цзиньских) шлемов из Красноярского городища. В маньчжурское время такие шлемы сохранили все характерные черты своих предшественников: низкую полусферическую (обычно цельнокованую) тулью, короткое навершие и налобную пластину. Изменились лишь детали оформления наголовий. Так, верхний край налобной пластины стал вырезаться в виде трехлучевой короны с более или менее острыми углами, во втулку шлема вместо короткого султана стал вставляться сложный плюмаж, из полой трубки с конским волосом и плоским бутонообразным навершием, наконец, ламеллярную бармицу из железных пластин, заменила пластинчато-клепаная бармица открытого типа (Табл. 10, Рис. 1-3, 5; Табл. 13, Рис. 6; Табл. 14, Рис. 11; Табл. 16, Рис. 1, 2).
Необходимо отметить, что в XVI в. похожие шлемы носили и минские конные латники. Их отличительной особенностью была удлиненная нижняя задняя часть шлема, представлявшая собой не широкий назатыльник (Табл. 13, Рис. 1, 3; Табл. 14, Рис. 6; Табл. 16, Рис. 10). Китайские цельнокованые и клепанные полусферические наголовья снабжались небольшими прямоугольными или круглыми налобными пластинами (иногда с козырьками), короткими навершиями, кольчатыми, войлочными или пластинчато-нашивными бармицами открытого типа и украшениями в виде небольших крылышек на височных частях шлема (Табл. 13, Рис. 1, 3; Табл. 14, Рис. 6; Табл. 16, Рис. 10).
Полусферические шлемы были широко распространены среди маньчжурских воинов XVI – XVII вв. Их популярность мы связываем, с давними традициями изготовления полусферических шлемов с налобными пластинами чжурчжэньскими мастерами, берущих свое начало еще во времена Цзиньской империи. Познакомив окружающие народы (в первую очередь монголов и китайцев) с подомным типом шлемов, чжурчжэни продолжали сохранять его на протяжении нескольких столетий практически без изменений.

Сфероконические шлемы.
Вариант 1. Шлемы из узких пластин с ременным соединением.
Этот тип боевых наголовий был зафиксирован у гиляков путешественником и этнографом Л. Шренком, который на основании оригинала сделал его подробные зарисовки. По сообщениям гиляков этот железный шлем имел маньчжурское происхождение. Наголовье формировали десятки узких железных пластин снабженных (судя по изображениям) не менее чем пятью парами отверстий: четыре пары в центральной части и одна пара в нижней. Пластины соединялись между собой с помощью кожаных шнуров или веревок, так, что одна из них перекрывала другую почти на половину. На тыльной стороне шлема находилась центральная пластина, располагавшаяся сверху и перекрывавшая две соседние, расходившиеся от нее в обе стороны наподобии «веера». Вероятно, на налобной части шлема была такая же центральная пластина, прикрытая с обоих боков соседними пластинами. Через нижние отверстия шлема пропускался специальный шнур, стягивающий нижние края пластин и фиксировавший по периметру тульи тонкий (вероятно кожаный) ремешок-обод. Верхние края пластин стягивались с помощью специального ремня, а в образовавшиеся отверстие вставлялась деревянная «пробка» (Табл. 16, Рис. 4). Последняя была, вероятно, введена в обиход гиляками. Судя по изображениям маньчжурских полководцев конца XVI-начала XVII вв. в навершия сфероконических шлемов вставлялись плюмажи из конского волоса и декоративные копейцы (Табл. 13, Рис. 5). Через отверстия в нижней трети шлема вставлялись шнуры, соединявшие шлем с ламеллярной бармицей, состоящей из одного ряда длинных железных пластин (Табл. 16, Рис. 4).
В целом описанный и зарисованный Л. Шренком шлем является прямым «наследником» чжурчжэньских шлемов «корсаковского типа». Причем это прослеживается и в форме пластин тульи и в способах их соединения между собой. Временные рамки бытования среди нивхов (гиляков) и северо-маньчжурских воинов таких наголовий, видимо, достаточно широки. Судя по всему, шлемы из узких железных пластин соединенных шнурами оставались на вооружении чжурчжэней с эпохи развитого средневековья вплоть до конца XVII в. После чего они встречаются только у их северных соседей, широко использовавших устаревшее маньчжурское защитное вооружение (Шренк, 1899, С. 258, 259).

Таблица 1. Чжурчжэньские, киданьские и сунские ламеллярные панцыри и шлемы XI – начала XIII вв.

Таблица 1. Чжурчжэньские, киданьские и сунские ламеллярные панцыри и шлемы XI – начала XIII вв.
1-4. Типы ламеллярных пластин найденных в чжурчжэньских поселениях и захоронениях XII – начала XIII вв.: 1). Лазовское, Шайгинское, Новогордеевское городища; 2). Краснояровское, Шайгинское городища; 3). Шайгинское городище; 4). Шайгинское городище.
5, 6. Изображение киданьских латников эпохи Ляо (с картины китайского художника Чан Цуйчжуна «18 жалоб госпожи Цай Вэнчжи»).
7. Изображение чжурчжэньского латника (с китайской картины XII в.).
8. Глиняная скульптура из цзиньской гробницы XII в. (КНР).
9. Прорисовка с китайской гравюры «Стражник» (династия Сун).
10. Изображение знатного воина из цзиньской гробницы (КНР).
11,12. Варианты реконструкции ламеллярного нагрудника (наспинника- ?) из Корсаковского городища (тайник из стенки могилы № 75).
13. Реконструкция ламеллярного чжурчжэньского нагрудника (наспинника -?) из Лазовского городища.
14. Ламеллярный сегмент (плечяевая «лямка») из Корсаковского могильника (погребение № 172).

Таблица 2. Ламеллярные и комбинированные чжурчжэньские и сунские панцыри и конские панцирные попоны XI – начала XIII вв.

15, 16. Ламеллярные халаты эпохи Сун (с иллюстраций военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»).

Таблица 3. Изображения легковооруженных цзиньских воинов XI – XIII вв.

3. «Чжурчжэньский воин» (со стенописи в чжурчжэньской гробнице на северо-востоке КНР, XII в.).
4. Чжурчжэньские загонщики (с китайской картины XI в. «Охота императора династии Ляо»).

Таблица 4. Чжурчжэньские, мохэсские, сунские, киданьские и юаньские шлемы XI – XIII вв.

14. Полусферический шлем с ламеллярными полями (китайский рисунок, династия Юань).
16. Реконструкция мохэсского (ранне – чжурчжэньского) ламеллярного шлема с войлочной бармицей из могильника Шапка (реконструкция Л.А. Боброва).
17. Реконструкция чжурчжэньского шлема с ламеллярной бармицей из Рощинского могильника (поверх тульи чехол из грубой ткани, перехваченный кожаным ремешком) (реконструкция Л.А. Боброва).
18. Чжурчжэньский шлем №1 с ламеллярной бармицей из Краснояровского городища (реконструкция Л. А. Боброва).
19. Пластины от ламеллярной бармицы шлемов из Красноярского городища: а). «s- образная» пластина из верхнего ряда пластин бармицы, б). Пластина 2-3 ряда бармицы.
20. Чжурчжэньский шлем № 2 с ламеллярной бармицей из Красноярского городища (реконструкция Л.А. Боброва).
21. Чжурчжэньский шлем из тайника Корсаковского могильника. Тайник в погребении № 87 (реконструкция Л. А. Боброва) .
22. Тулья шлема из Корсаковского могильника. Проекция (вид сверху).
23. Железная маска-личина (Шайгинское городище).

Таблица 5. Конские доспехи.

1. Полный конский доспех. Династия Ляо (с картины китайского художника Чан Цуйчжуна «18 жалоб госпожи Цай Вэнчжи»).
2. Конский доспех. Династия Цзинь (с каменного барельефа из гробницы на севере КНР).
3. Усиленный чжурчжэньский конский доспех (с китайской картины XII в.).
4,5. Конские маски (с иллюстраций китайской военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»).
6. Изображение чжурчжэньской конской маски (с миниатюры эпохи династии Цзинь «Выступление гвардии в поход…»).
7. Китайская конская маска (с картины эпохи династии Сун).
8. Конский панцирный «нашейник» (с иллюстраций китайской военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»).
9.Центральная часть конской панцирной попоны: «боковины» (с иллюстраций китайской военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»).
10.Ламеллярный конский «нагрудник» (с иллюстраций китайской военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»).
11. Ламеллярный конский «накрупник» (с иллюстраций китайской военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»).
12. Реконструкция конского доспеха конных латников династии Сун (по материалам китайской военной энциклопедии 2-й половины XI в. «Уцзин Цзуньяо»). Автор реконструкции: Бобров Л.А.

Таблица 6. Эволюция защитного вооружения чжурчжэней XI- начала XIII вв.

1. Стеганный войлочный жилет с меховой оторочкой.
2. Ламеллярный шлем шапкинского типа с тканевой бармицей и плюмажем из фазаньих перьев.
3. Боевой пояс с бронзовыми пластинами амурского типа и колокольчиками.
4. Ламеллярная кираса с ламеллярными наплечными «ремнями» корсаковского типа.
5. Шлем корсаковского типа из узких пластин соединенных шнурами с ламеллярной бармицей, украшенный клыками кабана и фазаньими перьями.
6. Шлем корсаковского типа с ламеллярной бармицей, тканевым чехлом для тульи и плюмажом из тигриного хвоста.
7. Полный ляосский доспех.
8. Ламеллярный «халат» со сплошным осевым разрезом и кожаными плечевыми ремнями.
9. Кожаные створчатые наручи.
10. Ламеллярные листовидные наплечники на органической подкладке.
11. Ламеллярное «ожерелье».
12. Полусферический клепаный шлем с ламеллярными полями, подбородочными ремнями и султаном из крашеного конского волоса.
13. Ламеллярная кираса лазовского типа. Ламеллярные набедренники с тканевой оторочкой.
14. Ламеллярные набедренники с тканевой оторочкой.
15. Ламеллярные наплечники на органической подкладке и с тканевой оторочкой.
16. Полусферический ламеллярный шлем на войлочной подкладке, с ламеллярной бармицей и плюмажем из конского волоса.

Таблица 7. Реконструкция чжурчжэньских панцирников XI – начала XII вв.

17. Полусферический цельнокованый шлем краснояровского типа с налобной пластиной, низким навершием, ламеллярной бармицей открытого типа, подбородочными ремнями и плюмажем из конского волоса.
18. Ламеллярные наплечники с меховой оторочкой.
19. Четырехчастный кожаный нагрудник, усиленный подшитыми изнутри пластинами осиновского типа и парой зерцал.
20. Ламеллярная кираса из пластин чжурджэньского типа.
21. Ламеллярные набедренники с меховой оторочкой.
22. Железная маска-личина шайгинского типа.

Таблица 8. Реконструкция тяжеловооруженных цзиньских воинов второй половины XII в. (слева – направо).

1. Командир десятка конных латников караульного гвардейского соединения «Юйхоуцзюнь».
Гвардейские подразделения в цзиньской армии комплектовались преимущественно из элитных подразделений чжурчжэньской войск, командиры которых доказали свою личную преданность правящему роду Ваньян. Судя по изображениям и данным письменных источников, гвардейцы были более или менее единообразно вооружены, и поголовно снабжены панцирями из имперских арсеналов. Гвардейские подразделения составляли ядро вооруженных сил «Золотой империи». При императоре Ши- цзуне численность гвардейских частей достигла 4 тыс. человек.
Голову цзиньского латника прикрывает цельнокованый шлем сунского типа с ламеллярными полями с лицевым вырезом. Во втулку шлема вставлен султан из крашеного конского волоса. К ламеллярной кирасе с длинным нижним краем подвешены ламеллярные набедренники. Наплечники соединены между собой с помощью кожаных шнуров. В подражании своим противникам с Юга особое внимание латник уделил защите верхней части корпуса. Поверх кирасы одет четырехчастный кожаный нагрудник, спереди усиленный бронзовыми зеркалами-зерцалами округлой формы (Сычуань). Поверх кожаной окантовки охватывающей края наплечников и набедренников пришита широкая меховая оторочка. Красный шелковый платок, в подражании сунцам прикрывает широкое ламеллярное ожерелье и верхнюю часть наплечников. Все металлические детали панциря составлены из ламеллярных пластин чжурчжэньского типа со срезанными верхними краями. Руки от локтя до кисти защищены толстыми кожаными китайскими наручами, поверх которых нашиты железные и бронзовые пластинки. Латник одет в простой халат синего цвета, широкие войлочные штаны и кожаные сапоги. Его вооружение: длинное комбинированное копье с лавролистным наконечником и вставным железным крюком (Шайгинское городище), палаш с деревянной рукоятью и круглой железной гардой (Шайгинское городище), к поясу приторочен боевой топор с длинным клевцом (Шайгинское городище). К древку копья прибит флажок с фестончатым краем, указывающий на военный статус десятника и место расквартирования подразделения. С помощью специальных петель на поясных накладках к кожаному поясу подвешены стилизованные изображения рыбок из серебра, указывающих на социальное положение его владельца.
Конский доспех совмещает в себе чжурчжэньские и южно- китайские черты. Голову коня прикрывает стальная железная маска, состоящая из налобника с «веером» из железных пластин и пары цельнокованых нащечников. Панцирная попона представляет собой комбинацию из оригинального двойного ламеллярного нашейника, нагрудника, пары боковин и накрупника. Все детали конского панциря, в подражании доспеху латника снабжены меховой оторочкой.
2. Тяжеловооруженный «Боху моукэ» (командир сотни) панцирников «цзяцзюнь» линейных императорских войск.

В ходе длительных войн с монголами и китайцами основная тяжесть боевых действий ложилась на полевые и поселенные (вдоль северной границы) войска. Мощная производственная база позволила цзиньским правителям снабдить свои кавалерийские подразделения полными железными доспехами, что сразу же уронило социальную значимость металлического доспеха в глазах рядовых чжурчжэней и привело к тому, что отдельные нерадивые воины в ходе длительных карательных экспедиций в степь пытались поскорее избавиться от тяжелых лат, даже несмотря на то, что каждому «цзяцзюню» по штату полагался оруженосец («алиси»).
Изображенный на реконструкции латник имеет простое, но надежное панцирное вооружение. Его голову прикрывает низкий полусферический шлем с цельнокованой тульей («сача»), налобной пластиной, обручем и открытой ламеллярной бармицей (Красноярское городище). Наголовье одето поверх монгольской войлочной шапки с широким назатыльником. Ламеллярный халат из железных пластин со срезанными верхними краями прикрывает корпус воина, руки до локтей и ноги, до середины голени. Сунское ламеллярное ожерелье довершает железное панцирное вооружение латника. К нагруднику и набедренникам подвешены зерцала- обереги. Сотник одет в стеганный войлочный панцирь, халат из грубой ткани, войлочные штаны и мягкие украшенные вышивкой кожаные сапоги.

Таблица 9. Чжурчжэньские латники конца XII- начала XIII вв. на крепостной стене (слева направо)

Вооружение командира подразделения цзяцзюней достаточно представительно и разнообразно: сложносоставной лук и колчан со стрелами, палаш с каменной обкладкой рукояти (Шайгинское городище) и круглой гардой с волнистым краем (Ананьевское городище), кистень с железной граненой ударной частью (Шайгинское городище), копье с комбинированным лавролистным наконечником со стационарным ножем и флажком (Шайгинское городище).
Конский полу-доспех состоит из стальной маски сунского производства с отверстиями для глаз и дыхания, чешуйчатыми нащечниками и загнутым назад «веером» из железных пластин, ламеллярного, нашейника и нагрудника.

1. Десятник конных латников «шуньдэцзюнь» («следующих добродетели») из центральных областей империи Айсинь Гурунь (Цзинь).
Изнурительная война с монголами, начавшаяся еще в XII в. и длившаяся с перерывами вплоть до падения цзиньской династии, перманентное противостояние с Южным Китаем и восстания киданьских и китайских подданных истощили силы Империи. Со второго десятилетия XIII в. чжурчжэни были вынуждены перейти к обороне. Их крепости в Приморье, Маньчжурии и Северном Китае продержались до 30-х годов XIII в. Практически все они доставались монголам Чингис-хана и его приемников с большим трудом: обычно после изнурительной осады и яростного штурма.
С конца XII в. в защитном вооружении чжурчжэней усиливается китайское влияние. Латник из столицы одет в ламеллярную кирасу (пластины центральноазиатского типа с закругленным верхним краем), поверх которой натянут четырехчастный ламеллярный нагрудник, застегнутый на груди и спине. Руки до середины предплечья прикрывают наплечники, снабженные широкой тканевой окантовкой. Под доспех поддета кожаная куртка с рукавами и синий шелковый халат. На голове панцирника клепаный шлем сунского типа с приспущенными ламеллярными полями и кожаными наушами, усиленными железными пластинами. Он фиксируется на голове с помощью шелковых лент. Во втулку шлема вставлен султан из крашеного конского волоса. В руке воина комбинированное копье, состоящее из ланцетовидного наконечника и втулки со специальным отверстием для широкого ножа, укрепленного специальным штырем, который в не боевом положении вынимался из втулки, вкладывая в нее нож (Шайгинское городище). К поясу «следующего добродетеля» воина подвешен палаш с ромбообразным перекрестьем (Шайгинское городище).

Таблица 10. Изображения маньчжурских и китайских воинов в пластинчато-нашивных панцирях и шлемах XV – XIX вв.

2. Командир гарнизона чжурчжэньского городища в Приморье.
Лицо латника закрыто железной кованой маской лучника с узкими прорезями для глаз, рта и дыхания и выпуклыми «бровями» (Шайгинское городище). Личина удерживается на голове с помощью специального кожаного ремня. Шлем представляет собой низкое, полусферическое наголовье с обручем и открытой ламеллярной бармицей. Он напоминает наголовья из Красноярского городища, но лишен налобной пластины. Во втулку шлема вставлен простой плюмаж из конского волоса. Защита корпуса представляет собой комбинированный доспех, состоящий из ламеллярной кирасы (пластины «чжурчжэньского типа», с обрезанными верхними краями), с наплечниками и набедренниками, снабженных, по периметру, тканевой окантовкой (Шайгинское городище), нагрудника и «ожерелья». Четырехчастный кожаный нагрудник подбит изнутри крупными железными пластинами квадратной формы (Осиновское поселение) и усилен дисками- зерцалами. Он удерживается на корпусе с помощью двух перекрещивающихся на груди и спине кожаных ремней. Под панцирь поддета кожаная поддоспешная рубаха (тюркск. «чаргах») и белый тканевый халат. Горло воина дополнительно защищено ламеллярным «ожерельем». Руки от кисти до локтя прикрыты створчатыми наручами из твердой толстой кожи, соединенными специальными шнурами. К органической основе пришиты железные ламеллярные пластинки. Вооружение воина состоит из монгольского сложносоставного лука, стрел (Шайгинское городище), «кончара» с крестовидным перекрестьем и бронзовой рукоятью (Шайгинское городище) и кистеня с металлической ударной частью (Шайгинское городище). Ножны «кончара» снабжены специальной обкладкой (Ананьевское городище).

Таблица 11. Изображения маньчжурских, китайских и монгольских воинов в пластинчато-нашивных панцирях и шлемах XVII – XIX вв.

4, 5. «Маньчжоу шилу».
6. «Император Канси (1661-1722) в боевом доспехе» (с картины французского иезуита конца XVII – начала XVIII вв.).
7. «Олений дозор» (китайская картина кон. XVIII в.).
8. «Портрет императора Цянь Луна (1736- 1795) в доспехе» (XVIII в.).
9. «Парадный костюм принцев крови» (по своду законов 1818 г.).
10а. «Парадный костюм маньчжурского князя» (по своду законов 1818 г.).
10б. «Шлем маньчжурского князя» (по своду законов 1818 г.).
11. «Военный мандарин из Цзи-нина» (с фотографии кон. XIX в.).

Таблица 12. Пластинчато-нашивные маньчжурские и китайские панцири, панцирные пластины и шлемы XVII – XIX вв.

8. Пластинчато-нашивной панцирь цинского императора (вторая половина XVIII в.). Музей Бей пин гу гун, КНР (а. пластинчато-нашивная куртка с зерцалом, б. наплечники, в. «подмышечники», г. набедренники, д. «передник»).
9. Пластинчато-нашивной панцирь императора Цянь Луна (1736- 1795), состоящий из пластинчато-нашивной куртки с рукавами, наплечниками, «подмышечниками и панцирной «монгольской юбки». Музей Бей пин гу гун, КНР.
10. Пластинчато-нашивной доспех цинского офицера второй половины XVIII в. Панцирь состоит из панцирной «куртки» с рукавами, усиленной зерцалом, наплечников и набедренников. Металлический шлем с налобником, крзырьком и декоративными гребнями. Музей университета Чен доу хуаси сие хе, КНР.
11. Пластинчато- нашивной панцирь цинского офицера XVIII в. (а. наплечники, б. панцирная куртка с рукавами, в. набедренники). На нагруднике и на набедренниках внешнее органическое покрытие снято, благодаря чему можно зафиксировать расположение пластин различных типов в одном панцирном комплексе. Первая библиотека Ся Си Чжан Ань шен вей, КНР.
12. Доспех цинского офицера XIX в. Музей Бей пин гу гун, КНР.

Таблица 13. Ламеллярные и чешуйчатые маньчжурские, китайские, монгольские панцири, панцирные пластины и шлемы.

1, 3. Минские лейб- гвардейцы в ламеллярных «халатах». С китайской картины конца XVI в. «Выезд императора Ваньли» (1573- 1620 годы). Музей Бей пин гу гун, КНР.
2, 6. «Маньчжоу-шилу».
4. Изображение монгольского воина в ламеллярном не подпоясанном панцире покроя «жилет». С багдадской миниатюры 1380 г.
5. «Чжурчжэньский военначальник» (Нурхаци-?). С китайской картины конца XVI – начала XVII вв.
7. Реконструкция позднесредневекового маньчжурского ламеллярного панциря: ламеллярный «жилет», наплечники, «передник» (автор реконструкции: Л.А. Бобров).
8. Пластины от ламеллярного маньчжурского панциря (по Л. Шренку).

Таблица 14. Кольчатые маньчжурские, китайские и монгольские панцири и шлемы и доспехи из органических материалов.

5. Джунгарская (?) кольчуга XVII- XVIII вв. Музей г. Ланьчжоу, КНР.
6.Минский лейб- гвардеец в в кольчатом панцире. С китайской картины конца XVI в. «Выезд императора Ваньли» (1573- 1620 годы). Музей Бей пин гу гун, КНР.
7. Кольчатый китайский панцирь XVI в. Музей Бей пин гу гун, КНР.
8.Китайский кольчатый панцирь (с рисунка из китайской средневековой энциклопедии «У пей ши»).
9.Минский император Ваньли (1573- 1620 годы). С китайской картины конца XVI в. «Выезд императора Ваньли». Музей Бей пин гу гун, КНР.
10.Цинские воины XIX в. (пеший «тигр» и командир отряда дворцовой гвардии). С европейской гравюры второй половины XIX в. (по Готтенроту).
11, 13.«Маньчжоу- шилу».
12. Минский панцирь «из плетеной лозы, окрашенный тунговым маслом» (рисунок из китайского трактата минского времени).
14. Гиляцкий панцирь «кэ- пэчь», из веревок (крапивная пряжа) и китового уса покроя «жилет» (по Л.Шренку).

Таблица 15. Щиты и мобильные полевые укрепления маньчжуров и китайцев XVI- XVIII вв.

7-10. Цинские станковые щиты XVII в.
11-14. Маньчжурские и китайские щитоносцы (“Маньчжоу- шилу”).
15. Щитообразное передвижное укрепление «айпай чжэцзянь» («Маньчжоу- шилу»).

Таблица 16. Маньчжурские, китайские и корейские шлемы, бармицы и плюмажи XVI- XIX вв.

20.Парадный шлем («шлем осеннего императорского парада») маньчжурского военного аташе второй половины XVIII в. Библиотека Ань хуэй, КНР.
21. Парадный цинский шлем второй половины XVIII- XIX вв. Музей Бей пин гу гун, КНР.

Таблица 17. Эволюция защитного вооружения маньчжур XVI- XVIII вв.

14. Пластинчато-нашивной набедренник с рядами нашитых ламеллярных пластин («монгольская юбка»).
15. Наручи с прикрытием тыльной стороны ладони.
16. Пластинчато-нашивной жилет «магуацзы» в комплекте с пластинчато-нашивными наплечниками, украшенными вышивкой.
17. Цилиндроконический шлем с налобником, козырьком, бочкообразным навершием с втулкой, трехчастной пластинчато-нашивной бармицей, подбородными ремнями и сложносоставным плюмажем.
18. Комплект защитного вооружения цинского офицера: пластинчато-нашивной жилет «магуацзы», с панцирным «передником», «подмышечниками», наплечниками и набедренниками, усиленный зерцалом и металлическими накладками. В качестве защиты рук используются стеганые нарукавники с обшлагами – манжетами для прикрытия тыльной стороны ладони.
19. Цилиндроконический шлем, с обручем, козырьком, бочкообразным навершием с втулкой, трехчастной пластинчато- нашивной бармицей, подбородочными ремнями и сложносоставным плюмажем, из конского волоса и перьев.
20. Пластинчато-нашивная куртку «цзюньфу»: а. наплечники с металлическими дискообразными накладками, в. Собственно панцирная «куртка» с бронированными рукавами, «передником» и «подмышечниками», усиленная зерцалом.
21. Цилиндроконический шлем, с налобником, козырьком, полусферическим навершием с втулкой, декоративными гребнями, усиленной накладками трехчастной пластинчато-нашивной бармицей (с сегментами для защиты горла) и сложносоставным плюмажем.
22. Пластинчато-нашивной «магуацзы» с наплечниками, крепящимися к внутренней стороне плечевых лямок.
23. Цилиндроконический шлем, с обручем, треугольным козырьком, бочкообразным навершием с втулкой и трехчастной пластинчато-нашивной бармицей (с сегментами для защиты горла).
24. Кожаный цилиндроконический шлем с медным бочкообразным навершием, козырьком, трехчастной пластинчато-нашивной бармицей (с сегментами для защиты горла) и сложносоставным плюмажем.
25. Комплект панцирного вооружения цинского офицера: панцирный жилет «магуацзы» с наплечниками, набедренниками, «подмышечниками» и «передником».
26. Комплект панцирного вооружения цинского офицера: панцирная куртка «цзюньфу» с рукавами, наплечниками, набедренниками, «подмышечниками» и «передником».

1. Маньчжурский знаменосец начала XVII в.
В конце XVI – начале XVII вв. позднечжурчжэньские (маньчжурские) армии делились на отряды по 1000, 100, 10 и 5 человек. Каждая сотня имела два знамени. По сведениям корейского посланника Ха Се Кука, побывавшего в г. Фэйла в 1596 г. в этот период чжурчжэни использовали знамена зеленого, голубого, желтого, красного, белого и черного цвета. На поле боя отряды воина групировались вокруг знамен. Значимость знамени, как символа армии была столь велика, что Нурхаци, разделив свои вооруженные силы на корпуса, назвал их «знамена» («гуса»). Маньчжурские воины входившие в «гуса» и «нюру» («роты») носили войлочные, ламеллярные и пластинчато-нашивные панцири, железные, медные и кожаные шлемы. Широко использовалось трофейное китайское и монгольское оружие. Воины, сражавшиеся в первых рядах, были одеты в тяжелые панцири и вооружены древковым и клинковым оружием. За их построениями размещались лучники в кольчугах и легких шлемах. Воины были обучены сражаться, как в пешем, так и в конном строю.

Таблица 18. Позднечжурчжэньские и маньчжурские панцирники конца XVI- начала XVII вв. (слева направо).

Изображенный на реконструкции всадник одет в пластинчато-нашивной жилет «куячного типа» («магуацзы) со сплошным осевым и боковыми разрезами. Плечи и руки до локтя прикрыты наплечниками. Под панцирь поддета кольчужная рубашка с отложным воротником (Музей Бей пин гу гун, КНР). Перед нами так называемый «двойной доспех» воспетый маньчжурскими и монгольскими позднесредневековыми сказителями. Нагрудник и наплечники «теби», усилены крупными медными дисками- зерцалами. Голову воина прикрывает низкий сферический шлем с короткой втулкой. К лицевой части шлема приклепана налобная пластина с вырезным верхним краем. К наголовью подвешена пластинчато-нашивная бармица «открытого типа». Во втулку вставлен сложносоставной плюмаж, из трубки с бутонообразным надвершием и султаном из конского волоса. Одетый на голову всадника шлем является позднейшей версией цзиньских шлемов из Красноярского городища, сохранившейся до начала XVII в. почти без изменений. В руках всадника- древко, увенчанное плоским вырезным наконечником и треугольным шелковым полотнищем с фестончатым краем. Грудь боевого коня маньчжурского латника прикрыта кольчатым нагрудником китайского производства.

2. Военначальник государства Хоу – Цзинь (начало XVII в.).
В конце XVI в. на территории Маньчжурии на стыке местной (чжурчжэньской), монгольской и китайской военных культур стали закладываться основы маньчжурского (цинского) позднесредневекового оружейного комплекса. Понадобились несколько десятилетий, для того, чтобы цинский доспех приобрел свои классические формы. В период существования государства Нурхаци-Хоу Цзинь доспехи маньчжур в своем большинстве еще не были регламентированы и унифицированы. Знать широко использовала панцири и шлемы, изготовленные минскими и корейскими оружейниками. Маньчжурский феодал на иллюстрации одет в шелковый халат, поверх которого натянут кожаный жилет без рукавов, покрытый рядами металлических чешуек. Панцирь снабжен оторочкой, из цветной материи, украшенной вышивкой и декоративной щетиной из конского волоса. Панцирный «жилет» по маньчжурской традиции не подпоясан и не притален, благодаря чему, он имеет характерный «колоколообразный» силуэт. Для защиты предплечья и бедра используются широкие ламеллярные наплечники и короткие стеганые на вате и подбитые пластинами набедренники «тецюнь». На голове феодала «ступенчатый» шлем с навершием «шар в блюдце» с ярусной втулкой, налобником и козырьком (Оружейная Палата Московского Кремля). Шлем снабжен трехчастной войлочной бармицей, завязывающейся под подбородком. Руки знатного латника от плеча до запястья прикрыты толстыми стегаными нарукавниками, снабженными специальными обшлагами для защиты тыльной стороны ладони (на правой руке такой «обшлаг» показан в отогнутом виде). Нарукавники фиксируются на руке с помощью специальных ремней на плече, предплечье, локтевом сгибе и запястье. Всадник вооружен булавой (медная рукоять, железная ударная часть) минского производства (Музей Бей пин гу гун, КНР), палашем с бронзовой гардой (Музей Бей пин гу гун, КНР), луком и стрелами. Конский доспех состоит из медного резного налобника китайского производства, двухчастного пластинчато-нашивного нагрудника и пары боковин.

3. Молодой воин с северных границ земель чжурчжэней (кон. XVI – начало XVII вв.).
Непрекращающиеся междоусобные войны истощали людские ресурсы чжурчжэньских племенных объединений. В результате во времена правления Нурхаци начинаются знаменитые северные «походы за головами», в результате которых среди местных племен отбирались молодые сильные мужчины, которые затем уводились на юг и включались в состав боевых подразделений маньчжурских войск. Для повышения общей численности войск Хоу Цзинь, в армию так же стали включать отряды союзных монголов и китайцев.
Воин, на реконструкции одет в шубу с с косым запахом, меховой оторочкой рукавов, горлового разреза и подола и кожаную поддоспешную рубаху. Панцирная защита корпуса состоит из трофейной минской кольчуги с короткими рукавами (Музей Бей пин гу гун, КНР) и плетеного жилета «кэ-пэч». Руки оруженосца от кисти до локтя прикрыты стегаными ватными наручами. На голове, поверх войлочного треуха – сфероконический мелкопластинчатый шлем корсаковского типа с ременным соединением и ламелярной бармицей. За спину латник забросил деревянный сбитый из досок щит («туаньпай»). Оружие воина: широкий боевой нож в кожаных ножнах, лук, стрелы и копье с ножеобразным лезвием (Музей Бей пин гу гун, КНР).

1. Командир отряда конных легковооруженных лучников первой половины XVIII в.
После завоевания Китая и длительной (в результате победоносной) пятидесятилетней войны с Джунгарским ханством, армия Цинской империи, по праву считалась лучшей в Центральной Азии и Дальнем Востоке. Маньчжурские вооруженные силы стали образцом для подражания, для военных теоретиков и полководцев Кореи, Вьетнама, Монголии и Восточного Туркестана. Вместе с тем, несмотря на известную модернизацию цинских вооруженных сил, многие элементы организации армии оставались на уровне Позднего Средневековья. В ходе войн с джунгарами вместе с артиллерией и пехотой снабженной новым огнестрельным оружием, действовали массы легковооруженной маньчжурской и монгольской конницы вооруженной луками и копьями, а так же отряды цинской панцирной кавалерии. При этом внешний вид офицеров и конных цинских панцирников, практически не изменился со времен Нурхаци. Так изображенный на реконструкции маньчжурский офицер носит стальной цилиндроконический шлем с обручем, козырьком и бочкообразным навершием (Музей г. Цзюцюан, КНР). Наушники трехчастной пластинчато-нашивной бармицы снабжены специальными сегментами для защиты горла. Во втулку шлема вставлен плюмаж из конского волоса и перьев. Поверх монгольского халата одет стеганый войлочный «магуацзы» покрытый сверху белой тканью. Вообще то командирам подразделений полагались пластинчато- нашивные панцири «цзюньфу», но судя по китайским картинам XVIII в. это правило часто нарушалось. Войлочный жилет дополнен наплечниками, набедренниками и подмышечниками и усилен металлическими зерцалами и накладками. Руки латника от кисти локтя прикрыты наручами из мелких пластинок. Наручи снабжены защитой тыльной стороны ладони. Положеное по регламенту оружие (палаш, лук и стрелы), латник самовольно дополнил трезубцем «даба» на длинном древке (Музей Бей пин гу гун, КНР). Разнообразное древковое оружие стихийно распространялось среди цинских воинов в ходе вооруженных столкновений со степной (монгольской или казахской) конницев, наносившей внезапные удары с тыла и фланга.

Таблица 19. Маньчжурские панцирники конца XVII – начала XVIII вв. (слева направо).

2. Знатный цинский латник конца XVII – начала XVIII вв.
Главная особенность военного искусства противников маньчжуров – западных монголов (джунгар) заключалась в использовании больших масс воинов вооруженных огнестрельным оружием (в XVII в.- ружьями, а в XVIII в.- ружьями и пушками). Плотность огня джунгарских стрелков была столь велика, что маньчжурским всадникам, приходилось сходить с коней и атаковать врага в пехотных колоннах. Пластинчато-нашивные цинские панцири не спасали от пуль, что в результате и привело к постепенному отмиранию защитного вооружения в среде маньчжурских воинов, однако в XVII – начале XVIII вв. число панцирников в императорской армии было еще очень велико.
Раненый цинский латник облачен в пластинчато-нашивную куртку «цзюньфу» с бронированными рукавами и обшлагами. «Цзюньфу» по устоявшейся традиции снабжена наплечниками и набедренниками. Белое тканевое покрытие нагрудника и наплечников украшено нашивками и апликацией. Под панцирь, латник поддел стеганый в клетку халат с осевым разрезом. При падении с головы воина скатился цилиндроконический шлем, с налобной пластиной, козырьком, бочкообразным навершием, с втулкой (Первая библиотека Ся Си Чжан Ань шен вей, КНР), сложносоставным плюмажем и трехчастной кожаной бармицей, благодаря чему стал виден стеганый треух, выполняющий роль подшлемника. Основное оружие маньчжурского феодала: двухлезвийный меч (Музей Бей пин гу гун, КНР).

3. Цинский полководец первой половины XVIII в.
Голову военначальника прикрывает шлем, архаичной для XVIII в. сфероконической формы, с козырьком и бочкообразным навершием. По бокам наголовья приклепаны декоративные медные гребни с резным краем. Шлем снабжен трехчастной пластинчато-нашивной бармицей, усиленной металлическими накладками.
Значительный интерес представляет защита корпуса. Это пластинчато-нашивной панцирь покроя «кафтан» со сплошным осевым разрезом, без рукавов, лишенный внешнего тканевого покрытия. На войлочную основу нашиты крупные металлические и мелкие кожаные пластины. Низ живота прикрывает сшитый из кожаных пластинок «передник» (Музей Бей пин гу гун, КНР). Ноги воина прикрыты войлочными набедренниками «монгольская юбка», с нашитыми поверх органической основы рядами ламеллярных пластин (Музей Бей пин гу гун, КНР). Руки всадика защищеты войлочными стегаными наручами с пластинчатой защитой тыльной стороны ладони и пластинчато-нашивными наплечниками. В руке воина – палаш с бронзовым перекрестьем (Музей Бей пин гу гун, КНР). Конское убранство отделано золотыми накладками и драгоценными камнями (Оружейная Палата Московского Кремля, Музей Бей пин гу гун, КНР).

4. Маньчжурский спешенный латник конца XVII – начала XVIII вв.
Конные панцирники вооруженные клинковым и древковым оружием составляли основу цинских позднесредневековых вооруженных сил. Воины были обучены навыкам ведения дистанционного и ближнего боя, могли участвовать в схватке, как в конном, так и в пешем строю. Хорошо вооруженные и снабженные надежным панцирным комплексом, цинские латники представляли собой серьезную опасность для китайских повстанцев и монгольской конницы. Однако, в дистанционном бою маньчжурские латники, лишенные огнестрельного оружия, несколько уступали своим западномонгольским противникам, что и привело к поражению цинских войск в ходе Ологойской битвы (21 июля 1690 г.).
Изображенный на реконструкции воин одет в классический для конца XVII – XVIII вв. пластинчато-нашивной доспех состоящий из куртки «цзюньфу» с осевым разрезом, наплечников, «подмышечников», панцирного «передника» и набедренников «монгольская юбка» (Музей Бей пин гу гун, КНР). К нагруднику подвешено медное зерцало. На голове панцирника – цилиндроконический двухпластинчатый щлем с бочкообразным навершием, налобником, многоугольным козырьком и трехчастной пластинчато-нашивной бармицей с сегментами для прикрытия горла. Оружие воина: палаш с бронзовой гардой (Оружейная Палата Московского Кремля), лук, колчан со стрелами и алебарда «дадао» (Музей Бей пин гу гун, КНР).

Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов Крайнего Северо-Востока Сибири // Сибирский этнографический сборник. М., Л., 1957, вып.2. С. 202-220.
Артемьева Н.Г. Предметы защитного вооружения с Красноярского городища // Вестник Дальневосточного отделения РАН, 1999 №5, С. 36-41.
Бехайм В. Энциклопедия оружия. Санкт-Петербург, 1995.
Бобров Л.А. Защитное вооружение кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в период позднего средневековья. // Наследие древних и традиционных культур Северной и Центральной Азии. Материалы РАЭСК 2000. Т. 3. Новосибирск, 2000.
Бобров Л.А. Вооружение и тактика восточных и западных монголов в эпоху позднего средневековья (XVII в.) // Историко-культурное наследие Северной Азии. Барнаул, 2001. С. 11-19.
Бобров Л..А. Вооружение и тактика монгольских кочевников эпохи позднего средневековья // Военное дело на Дальнем Востоке. Специальный выпуск журнала Para- Bellum. Спб., 2001. С. 93- 98.
Бобров Л.А. Защитное вооружение енисейских кыргызов IX – XVII вв. // Военное дело на Дальнем Востоке. Специальный выпуск журнала Para- Bellum. Спб., 2001.
Бобров Л.А. Позднесредневековые шлемы из музеев Красноярского края // Военное дело номадов Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 2002. С. 89-97.
Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Защитное вооружение среднеазиатского воина периода позднего средневековья // Военное дело номадов Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 2002. С.106-168.
Васильев В.П. История и древности восточной части Средней Азии от X до XIII в. с приложением известий о киданях, джуджитах и монголо-татарах. ТВОРАО. 1859. ч. IV, вып. 1.
Воробьев М.В. Чжурчжэни и государство Цзинь (X в.-1234 г.). Исторический очерк. М., 1975.
Воробьев М.В. Культура чжурчжэней и государства Цзинь (X в.-1234 г.). М., 1983.
Галактионов О.С. Характеристика средневековых наконечников копий Приамурья. // Археологические материалы по древней истории Дальнего Востока. Владивосток 1978. С. 99-103.
Гессе-Вартег Э. Китай и китайцы. Жизнь, нравы и обычаи современного Китая. Спб., 1908.
Горелик М.В. Ранний монгольский доспех (IX-первой половины XIV вв.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск, 1987.
Горелик М.В. Вооружение народов Восточного Туркестана // Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. М., 1995, С. 359-430.
Горелик М.В. Армии монголо-татар X – XIV вв. М., 2002.
Гусева Л.Н. К характеристике одежды чжурджэей на основе анализа фигурок духов- предков // Материалы по археологии Дальнего Востока СССР. Владивосток, 1981, С. 122-127.
Деревянко А.П. В стране трех солнц. Хабаровск, 1970.
Деревянко Е.И. К вопросу о вооружении мохэсского воина // Археология Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 1975.
Деревянко Е.И. Очерки военного дела племен Приамурья. Новосибирск, 1987.
Е Лун-ли. История государства киданей (Цидань Го Чжи). М., 1979.
Их Цааз («Великое уложение»). Памятник монгольского феодального права XVII в. // Транслитератиция, пер., введение и коментарий С.Д. Далыкова. Москва, 1981.
Кочешков Н.В. Тюрко- монолы и тунгусо- маньчжуры: проблемы исторических культурных связей, СПб., 1997.
Кычанов Е.И. Чжурчжэни в XI в. (материалы для этнографического исследоввания).// Сибирский этнографический сборник. Древняя Сибирь. Новосибирск, 1966, С. 269-281.
Кычанов Е.И. Формы ранней государственности у народов Центральной Азии // Северная Азия и соседние территории в Средние века. Новосибирск, 1992, С. 44-67.
Кычанов Е.И. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров. Спб., 1997.
Лебедев Е.П., Болдырев Б.В. Описание победы у горы Сарху-Алинь // Восточная Азия и соседние территории в Средние века. Новосибирск, 1986. С. 86-94.
Леньков В.Д. Металлургия и металлообработка у джурджэней в XII в. (по матриалам исследования Шайгинского городища). Новосибирск, 1974.
Медведев В.Е. Пояса Надеждинского могильника // Археология Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 1975, С. 211-219.
Медведев В.Е. Культура амурских чжурчжэней конца X- XI вв. Новосибирск, 1977.
Медведев В.Е. О шлеме средневекового амурского воина (тайник с остатками доспеха в Корсаковском могильнике) // Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии. Новосибирск, 1981, С. 172-183.
Медведев В.Е. Средневековые памятники о. Уссурийский. Новосибирск, 1982.
Медведев В.Е. Опыт реконструкции поясов чжурджэньского времени // Проблемы реконструкции в археологии. Новосибирск, 1985, С. 154-159.
Медведев В.Е. Приамурье в конце I – начале II тысячелетия (Чжурджэньская эпоха). Новосибирск, 1986.
Мелихов Г.В. «Баци Тунчжи», как основной источник по военной организации маньчжуров // Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии (история и экономика). М., 1967. С.54-62.
Мэн-гу-ю-му-цзы. Записки о монгольских кочевьях. Спб., 1895.
Нестеров С.П., Слюсаренко И.Ю. Панцирь и шлем из могильника Шапка // Военное дело населения Юга Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1993, С. 189-196.
Никитин Ю.Г., В.Э. Шавкунов Предметы вооружения из Рощинского могильника.// Археология и этнография Дальнего Востока и Центральной Азии (сборник материалов конференции). Владивосток, 1998. С. 130-136.
Окладников А.П. Далекое прошлое Приморья (очерки по древней и средневековой истории Приморского края). Владивосток, 1959.
Окладников А.П., Деревянко А.П. Далекое прошлое Приамурья и Приморья. Владивосток, 1973.
Пиков Г.Г. Западные кидани. Новосибирск, 1989.
Решетов А.М. Тибетская коллекция МАЭ // Собрания музея антропологии и этнографии: Культура народов зарубежной Азии и Океании. № 25, 1969. С. 123-135.
Смагулов Е.А. Средневековый шлем из Мерке.// Советская археология, 1989. № 1. С. 270-273.
Тугулунов В.А. Конные тунгусы (этническая история и этногенез) // Этногенез и этническая история народов Севера. М., 1975.
Тюрюмина Л.В. Военное дело у маньчжуров (сведения из «Мань-вэнь лао-дан») // Северная Азия и сосдние территории в Средние века. Новосибирск, 1992. С. 93-99.
Фомина Н.И. Военное искусство антиманьчжурского ополчения Юго- Восточного Китая в середине XVII в. // Краткие сообщения института народов Азии. Вып. 85. М., 1964. С. 47-53.
Фомина Н.И. Борьба против Цинов на Юго-Востоке Китая (середина XVII в.). М., 1974. Худяков Ю.С. Вооружение енисейских кыргызов VI-XII вв. – Новосибирск, 1980.
Худяков Ю.С., Скобелев С.Г. Позднесредневековое шаманское погребение // Этнография народов Сибири. Новосибирск, 1984.
Худяков Ю.С. Защитное вооружение кыргызского воина в позднем средневековье // Проблемы средневековой археологии Южной Сибири и сопредельных территорий. – Новосибирск 1991.
Худяков Ю.С. Предметы маньчжурского вооружения в музеях Ганьсу и Синьцзяна // Традиционная культура Восточной Азии. Благовещенск, 1995.
Худяков Ю.С. Вооружение кочевников Южной Сибири и Центральной Азии в эпоху развитого средневековья. Новосибирск , 1997.
Шавкунов В.Э. Комбинированные копья чжурджэней.// Материалы по древней и средневековой археологии юга Дальнего Востока и смежных территорий. Владивосток, 1983. С. 92-97.
Шавкунов В.Э. Чжурджэньские маски.// Известия СОАН. СССР. 1984. № 3. С. 60-63.
Шавкунов В.Э. К вопросу о луке чжурджэней // Военное дело древнего населения Северной Азии, Новосибирск, С.199-205.
Шавкунов В.Э. Вооружение чжурджэней XII- XIII вв. Владивосток, 1993.
Шавкунов В.Э. Первое археологическое свидетельство чжурджэньско-тангутских связей // Медиевистские исследования на Дальнем Востоке. Владивосток, 1994, С. 94-99.
Шавкунов Э.В. Клад чжурчжэньских зеркал // Материалы по истории и археологии. 1960. № 83.
Шавкунов Э.В. Новое о чжурчжэнях // Дальний Восток. 1967. № 1. С. 132-142.
Шавкунов Э.В. Описание бронзовых зеркал из Приморского края и их датировка // Материалы по археологии Дальнего Востока СССР. Владивосток, 1981, С. 93-109.
Шавкунов Э.В. Древние металлические зеркала: терминология, использование, классификация и проблема датировки // Проблемы средневековой археологии дальнего Востока. Происхождение, периодизация, датировка культур. Владивосток, 1990, С. 97-102.
Шавкунов Э.В., Конькова Л.В., Хорев В.А. Бронзовые зеркала Ананьевского городища.// Вопросы археологии Дальнего Востока СССР. Владивосток, 1987, С. 80-95.
Шавкунов Э.В. Амурские чжурчжэни – миф или реальность // Россия и АТР. 1994. № 1. С. 5-14.
Шренк Л. Об инородцах Амурского края. СПб., 1899. Т. 2.

Gorelik M. Oriental armour of the Near and Middle East from the eighth to the fifteenth centuries as shown in works of art. – In antologe: Islamic Arms and Armour. Ed. R. Elgood. L. 1979. P. 38-41.
Robinson H. R. Oriental armour. London, 1969.
LaRocca D. An approach to the study of arms and armour from Tibet // Royal Armouries Yearbook. Volume 4, 1999. S. 113-132.

Чжоу вей чжу. История китайского военного оружия. Пекин, 1957.
«Чжун гво гу дай бин ци ту цзи» («Древнекитайское оружие – коллекция рисунков»). Пекин, 1990.

НАВЕРХ

История Китая, традиционных предметов, оружия и и технологий его изготовления представляет большой интерес для исследователей. Развитие двусторонних экономических, культурных и научных связей России и Китайской Народной Республики в последнее десятилетие послужило мощным стимулом интереса к археологии, истории и культуре старого Китая. В последние годы в России сложился круг специалистов, профессионально исследующих китайские древности и исторические проблемы, а также сообщество любителей и коллекционеров предметов материальной культуры Поднебесной. Предметы, находящиеся в частных собраниях могут стать важным источником.
Предметом данной статьи является китайский меч цзянь в декоративной оправе, в настоящее время содержащийся в одном из частных собраний на территории Дальневосточного Федерального округа РФ. Публикация представляет описание меча и его особенностей. Авторы делают выводы о его подлинности, особенностях изготовления и декора оправы.
Ключевые слова: Китай, меч, литье, оружиеведение, Цяньлун, цзянь, реконструкция производственных и технологических процессов, оружие.

Развитие двусторонних экономических, культурных и научных связей России и Китайской Народной Республики в последнее десятилетие послужило мощным стимулом интереса к археологии, истории и культуре старого Китая. В последние годы в России сложился круг специалистов, профессионально исследующих китайские древности и исторические проблемы, а также сообщество любителей и коллекционеров предметов материальной культуры Поднебесной.
Изучение предметов оружия и воинской экипировки Цинской империи тем более интересно в свете значительной роли последней в поступлении клинкового оружия в Южную Монголию и, в меньшей степени, в остальные центральноазиатские армии позднего Средневековья и раннего Нового времени [Бобров, Худяков, 2008. С. 259–260]. На протяжении XVII столетия типы цинских клинков были в значительной степени стандартизированы, что, по мнению ряда исследователей, позволило начать массовый выпуск практически унифицированного оружия. Кроме того, часть центральноазиатской знати, в частности джунгарские и кукунорские феодалы использовали мечи и палаши и тибетского производства [Бобров, Худяков, 2008. С. 260]. В этой связи, изучение предметов вооружения и воинского снаряжения маньчжурского государства и Цинской империи имеет важное значение для анализа процессов взаимодействия и взаимовлияния с воинскими традициями Китая и тюркских и монгольских кочевых народов в позднее средневековье и новое время.
Исследования такого рода, несмотря на свою предельное внимание к конкретным предметам и их деталям в каждом отдельном случае, позволяют формировать базу данных по образцам предметов вооружения, их типовым особенностям и вариациям, технологиям их изготовления и особенностям бытования.
По мере своего накопления, такая база будет способствовать дальнейшим исследованиям опыта этнокультурного взаимодействия в военной сфере жизнедеятельности различных по своей культурно-хозяйственной типологии народов и государств, в том числе базирующихся на разнотипных экономических основах и относящихся к разным историко-этнографическим областям. В свою очередь, названное направление исследований обладает самостоятельным научным интересом для познания этнокультурных процессов взаимодействия в регионах Северной и Центральной Азии, в пересечении интересов и сфер влияния центральноазиатской и восточноазиатской цивилизаций. Тем более, в отечественной историографии сложилась определенная практика недооценки уровня развития военного дела у тюркских и монгольских народов Южной Сибири. В значительной степени это обусловлено сложившейся на протяжении многих лет традицией фокусирования исследований на преимущественно мирном характере процесса приобретения сибирских земель [Бобров, Борисенко, Худяков, 2010. С. 5–9].
Особенностью исследований предметов вооружения средневекового Китая и формирования базы данных по изученным образцам являются достаточно широкие возможности по формированию источниковой базы. Помимо данных археологических исследований и письменных источников, играющих важнейшую роль в изучении вооружения и военного дела народов Китая, Центральной и Северной Азии, перспективными направлениями являются изучение обширного музейного фонда Китайской Народной Республики, России и государств Центральной Азии. Кроме того, интересным направлением может стать изучение подлинных предметов, находящихся в свободном обороте в среде коллекционеров и дилеров антиквариата в указанных странах.
На последнем следует остановиться подробнее. Если археологические находки, материалы этнографических сборов и предметы из музейных коллекций являются предметом изучения для специалистов и постоянно вводятся в научный оборот, то доступ специалистов к находящиеся в частном обороте подлинникам затруднен. Данный факт объясняется целым комплексом причин – от сложностей законодательства ряда государств ограничивающего оборот предметов антиквариата и культурных ценностей (тем более, предметов вооружения), требований безопасности и конфиденциальности со стороны самих коллекционеров и дилеров, до значительного количества поддельных предметов, зачастую влияющих на негативное отношение научного сообщества к таким предметам в целом. Кроме того, в отличие от материалов, полученных в результате археологических и этнографических исследований, даже уникальные подлинники, находящиеся в частных коллекциях, зачастую вырваны из исторического контекста. Информация об их первоначальных владельцах, связанных с ними исторических событиях, их временной и географической локализации во многих случаях утрачена, что осложняет работу исследователя.
В то же время, на протяжении последних десятилетий мы отмечаем формирование сообществ коллекционеров и рынка культурных ценностей, находящихся в свободном обороте на постсоветском пространстве. В ряде стран, в частности в России, это привело к созданию института аттестованных органами по охране памятников истории и культуры экспертов по культурным ценностям. Их деятельность позволяет проводить экспертный анализ некоторой части таких предметов. В основном, это связано с потребностями ввоза и вывоза культурных ценностей с территории РФ. В то же время, работа экспертов позволяет выявлять подлинные и поддельные предметы, а также вводить их в легальный оборот и научную литературу.
В КНР такой рынок сформировался гораздо раньше и имеет многолетнюю практику взаимодействия государства, частных ценителей и дилеров, а также широкое профессиональное экспертное сообщество. Более того, увлечение коллекционированием антикварных предметов (гу вань) характерно для традиционной китайской культуры в целом. Исследователи традиционного китайского общества отмечают, в частности, «любовь китайских ученых к антикварным вещам» [Малявин, 2001. С. 199–200]. Антикварный предмет навевает чувство незапамятного, неисповедимого совершенства и соотносится с представлениями об эстетическом объекте как о реальности вообще, основанном на идее общего и непрерывного «превращения» (хуа), исключавшей статичное созерцание.
Развитие информационных технологий облегчает установление и поддержание связей между профессиональными сообществами разных государств. В сочетании со сложившимся в последнее время интересом профессиональных исследователей и широкого круга любителей к истории материальной культуры Китая, это способствует развитию связей коллекционеров с профессиональными исследователями и введению подлинников из частных собраний в научный оборот. Более того, в рамках ЕврАзЭС назрела необходимость принять единые правила оформления импорта и экспорта культурных ценностей, что позволит избавиться от лишних таможенных барьеров и административных процедур. Об этом говорит руководство Росохранкультуры [Кибовский, 2010]. По его мнению, новые правила должны стать значимым инновационным шагом на пути интеграции России в международное культурное и деловое пространство.
Предметом данной статьи является китайский меч цзянь (jian) [Пронин, Москвитин, 2009] в декоративной оправе, в настоящее время содержащийся в одном из частных собраний на территории Дальневосточного Федерального округа РФ (рис. 1).

Рис. 1. (Фото) Общий вид меча и ножен (Булат, медный сплав, дерево, лак)

Перед авторами настоящей статьи стояли следующие задачи:
- определить, является ли представленный предмет оригинальным образцом китайского меча типа цзянь;
- определить стиль его оформления;
- определить временной период создания предмета;
- сделать вывод о том, представляет ли рассматриваемый предмет культурную ценность.
В ходе изучения предмета был применен метод визуального и сравнительного анализа меча, деталей оправы и художественной композиции (с демонтажом деталей оправы). В работе использовались измерительные и увеличительные приборы.
Первичный визуальный осмотр меча и снятые замеры показали следующие размеры предмета и его деталей:

Рис. 2. (Фото) Общий вид меча и ножен, реверс (Булат, медный сплав, дерево, лак)

Общая длина– 960 мм;
Длина рукояти – 184 мм;
Общая ширина – 55 мм;
Общая длина клинка – 854 мм;
Макс. ширина ножен – 59,2 мм;
Макс. толщина клинка –7 мм;
Ширина по гарде – 85,9 мм.
Меч цзянь, представленный в нашей статье (рис. 2,3), выполнен в традиционном китайском стиле, с использованием изображений дракона с 5 когтями на лапах и растительного орнамента.

Рис. 3. (Фото) Общий вид меча в ножнах (Булат, медный сплав, дерево, лак)

Клинок длиной около одного метра выкован из булатной стали. Ковка самьмэй. По всей длине прослеживается узор в виде прослоек металла разной углеродной насыщенности. По типу клинка он относится к обоюдоострым клинкам с ромбовидным сечением, и имеет достаточную массу для нанесения сильного рубящего и колющего удара. Хвостовик клинка прямоугольный.

Рис. 4. Гравированное изображение дракона, гонящегося за жемчужиной, на клинке меча (Рис. Н.О. Прониной)

Особенностью данного клинка, помимо высокого качества кузнечной работы, является искусно выполненная гравировка клинка. Она включает изображение пятипалого дракона, гонящегося за жемчужиной (рис. 4), с лицевой стороны клинка и двух иероглифов ВАНЬ ЛИ (WAN LI) с другой стороны (рис. 5, 6). Нанесенные на клинок иероглифы выбиты в условиях кузницы. Есть основание полагать, что часть изображений нанесена позднее.
Оправа меча разборная (рис. 7, 8), выполнена очень качественно и богато оформлена.

Рис.5. Прорисовка выбитого на клинке меча иероглифа (Рис. Н.О. Прониной)

Деревянные ножны покрыты черным лаком. Конец и устье ножен имеют медные оковки (рис. 9, 10) с растительным орнаментом и следами позолоты. Металлические детали оправы меча, в том числе оковка ножен, изготовлены литьем с последующей доработкой чеканкой и резцами.
Оформление оправы меча строгое и лаконичное, причем уровень декора не позволяет предположить принадлежность меча члену императорского клана. Литье может быть и оригинальным, (желательно более подробное рассмотрение патинирования), и более новым, выполненным по старым оригиналам, служившим моделями. Два подвеса с прорезями, выполнены в едином стиле с лиственным орнаментом оковки устья и конца ножен и оканчиваются плоскими орнаментированными пластинами с проушинами (рис. 9). Лаковое покрытие ножен выполнено следующим образом: деревянная основа предварительно оклеена полосами пеньки, либо шелка, а уже затем покрыта лаком, что соответствует принятой в рассматриваемый период практике.
Рукоять меча выполнена в том же стиле, из черного дерева (рис. 1 – 3, 7). Рукоять имеет 6 граней, утолщение в средней части, соответствующее анатомическому строению кисти человека, что облегчает удержание меча в руке. Концы деревянной рукояти окованы медными пластинами.
Гарда рукояти выполнена в стиле шуанши (shuangshi; «двойных львов» – два льва разного пола, олицетворяют два начала), в виде красивой литой композиции из двух львиных голов и завитков (рис. 11, 12). Навершие рукояти выполнено в виде отдельной литой детали – ажурного медальона ромбовидной формы с узором из завитков и «листьев» (рис. 13).

Рис.6. Прорисовка выбитого на клинке меча иероглифа (Рис. Н.О. Прониной)

Детали рукояти собираются и фиксируются на хвостовике клинка при помощи бамбукового штифта. Он вставляется в специальное отверстие средней части рукояти на участке верхней медной оковки и проходит через совпадающие с ним отверстия в плоском основании медного навершия рукояти и хвостовика клинка (рис. 8). Металлические детали рукояти также имеют следы золочения.
Представленный на экспертное заключение предмет является оригинальным образцом китайского меча цзянь. 5 пальцев на лапах дракона могут свидетельствовать о возможной принадлежности (или ее имитации) первоначального обладателя данного предмета к императорскому двору. Общие размеры меча и стиль оформления, в сочетании с технологическими особенностями его изготовления указывают на то, что его изготовление может относиться к концу XVIII в. – первой половине XIX в. То есть, к эпохе, когда мечи цзянь снова вошли в моду как нерегламентированный вариант длинноклинкового оружия китайской знати. На этот период приходится конец правления императора Цяньлуна , в эпоху которого длинные мечи цзянь снова вошли в моду как нерегламентированный вариант длинноклинкового оружия китайской знати. Также данный меч может являться копией меча минского времени.

Рис. 7. (Фото) Хвостовик клинка и детали рукояти в разборе: Слева направо, сверху вниз: 1– навершие; 2–рукоять; 3–гарда; 4–хвостовик клинка (1 – медный сплав, 2 – дерево, медный сплав, 3 – медный сплав, 4 – булат)

Начертание дракона с 5 пальцами на лапах не могло использоваться лицами не принадлежащими к императорской фамилии и двору, это строго отслеживалось. Таким образом, данный меч мог использоваться при дворе императора чиновником высокого ранга в церемониальных целях. В противном случае, владельцем меча мог быть высокопоставленный китайский военный одной из повстанческих (тайпинских?) армий, оппозиционно настроенный центральным властям или член одного из тайных обществ.
Данный меч находится в очень хорошей коллекционной сохранности и может стать отличным дополнением к любой коллекции восточного холодного оружия.

Рис.8. Пример совмещения металлических деталей оправы (рукоять) меча и хвостовика клинка

Данный меч имеет очень красивую оправу качественной и, в некоторых случаях, уникальной отделки. Подобные предметы вооружения являются чрезвычайно редкими для коллекционирования, поэтому данный меч цзянь представляет несомненный интерес для исследования. В ходе сложных исторических событий ХХ столетия на территории Китая значительная часть холодного оружия высокого качества изготовления была утрачена. Однако, в виду того, что подобные предметы вывозились представителями европейских государств и США качестве сувениров, этнографических экспонатов, а затем изымались властями КНР, в настоящее время они доступны для исследования. Также, подобные предметы собираются исследователями КНР и составляют основы музейных коллекций.
На основании перечня категорий предметов, подпадающих под действие Закона Российской Федерации от 15 апреля 1993 г. № 4804-1 «О вывозе и ввозе культурных ценностей», а также в соответствии с ГОСТ Р51215-98 и результатами проведенной авторами настоящей статьи экспертизы, рассматриваемый меч цзянь представляет собой культурную ценность.

Рис. 9. (Фото) Оковка устья ножен и верхний подвес (Медный сплав)

Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху позднего Средневековья и раннего Нового времени (XV – первая половина XVIII в.) / Под ред. В.П. Никонорова. СПб.: Филологический факльтет СПБГУ, 2008. 776 с.
Бобров Л.А., Борисенко А.Ю., Худяков Ю.С. Взаимодействие тюркских и монгольских народов с русскими в Сибири в военном деле в позднее Средневековье и Новое время: Учеб. пособие / Новосиб. Гос. Ун-т. Новосибирск, 2010. 288 с.
Кибовский А. Интервью РИА Новости 16.09.2010. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://pacific-history.asia/gryadut-peremeny-vvoz-i-vyvoz-kulturnyx-cennostej/ (дата обращения 24.09.2010).
Малявин В.В. Китайская цивилизация. – М.: ИПЦ «Дизайн. Информация. Картография»: ООО «Издательство АСтрель»: ООО «Издательство АСТ», 2001. – 632 с.

Рис. 10. (Фото) Оковка конца ножен (Медный сплав)

Пронин А.О., Москвитин И.А. Китайский меч «шуанши цзянь». 2009. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.seiten.msk.ru/seiten/dj2.html (дата обращения 24.09.2010).
Пронин А.О., Москвитин И.А. Меч императора Цяньлуна. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://pacific-history.asia/magazin/shop_rekonstrukciya/rek-arms/1-mech-imperatora-cyanluna/ (дата обращения 24.09.2010).

A.O. Pronin, I.A. Moskvitin

CHINESE SWORD JIAN WITH SHUANGSHI STYLE MOUNTING

The history of China, it’s traditional things and arms as well as the original technologies of development of it’s making research shows it’s great interest for modern researchers. The development of two-way communications between People’s Republic of China and Russia in economy, cultural and scientific spheres motivated serious interest to the archaeology, history and culture of old China.
During last several years the community of researches who are professionally work in the field of Chinese history, collectors and fans appeared in our country. This wide group of professional and non-professional researchers makes the interesst to the artifacts material culture of old China actual.

Рис. 11. (Фото) Общий вид гарды в стиле шуанши (Медный сплав, литье)

The subject of this article is the Chinese sword jian with mounting decorated in shuangshi style, from one of the private collections of oriental antiquities from the Far East Federal district of Russia. Our publication represent the description of the sword and it’s peculiarities. Due to the description of this sword and the analysis of it’s characteristics, authors of the article came to the conclusion about sword’s authenticity, technical peculiarities of it’s making and characteristics of it’s decorations.
Keywords: China, sword, casting, the research of the arms and armour, jian, shuangshi style mounting, the reconstruction of production and technical processes, Qinalong, weapon.

Подписи к рисункам:
Рис. 1. (Фото) Общий вид меча и ножен
(Булат, медный сплав, дерево, лак)
Рис. 2. (Фото) Общий вид меча и ножен, реверс
(Булат, медный сплав, дерево, лак)

Рис. 12. (Фото) Фрагмент гарды в стиле шуанши (Медный сплав, литье)

Рис. 3. (Фото) Общий вид меча в ножнах
(Булат, медный сплав, дерево, лак)
Рис. 4. Гравированное изображение дракона, гонящегося за жемчужиной, на клинке меча
(Рис. Н.О. Прониной)
Рис.5. Прорисовка выбитого на клинке меча иероглифа
(Рис. Н.О. Прониной)
Рис. 6. Прорисовка выбитого на клинке меча иероглифа
(Рис. Н.О. Прониной)
Рис. 7. (Фото) Хвостовик клинка и детали рукояти в разборе:
Слева направо, сверху вниз: 1– навершие; 2–рукоять; 3–гарда; 4–хвостовик клинка
(1 – медный сплав, 2 – дерево, медный сплав, 3 – медный сплав, 4 – булат)
Рис.8. Пример совмещения металлических деталей оправы (рукоять) меча и хвостовика клинка
Рис. 9. (Фото) Оковка устья ножен и верхний подвес
(Медный сплав)

Рис. 13. (Фото) Фрагмент навершия рукояти меча (Медный сплав, литье)

Рис. 10. (Фото) Оковка конца ножен
(Медный сплав)
Рис. 11. (Фото) Общий вид гарды в стиле шуанши
(Медный сплав, литье)
Рис. 12. (Фото) Фрагмент гарды в стиле шуанши
(Медный сплав, литье)
Рис. 13. (Фото) Фрагмент навершия рукояти меча
(Медный сплав, литье)

Список сокращений:
ЕврАзЭС – Евразийское Экономическое Сообщество
КНР – Китайская Народная Республика;
Росохранкультура – Федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия (Росохранкультура);
РФ – Российская Федерация.

НАВЕРХ

Классическим выражением в ушу является фраза “18 видов оружия”. Первоначально это действительно обозначало 18 различных видов оружия, которыми должен был владеть разносторонне развитый мастер боевых искусств. Однако постепенно число различных видов оружия возросло настолько, что стали говорить не о “18 видах оружия”, а о “18 классах боевой техники”. При этом под одним из видов понимали рукопашный бой, а под другими – владение древковым, лезвийным, метательным и т.п. оружием. Помимо стандартных армейских видов оружия, многие школы ушу имели свои специфические используемые для боя предметы. Примерами могут служить “лопата с полумесяцем”, “эмэйские иглы”, “кисть хранителя книги жизни”, “крюк петушиных когтей”, “челнок”, “старик преграждает лицо” (большая курительная трубка), “щипцы пяти драконов”, “тарелки знаков `цзы’, `у’ и уток-мандаринок” и т.д.

Кроме того, даже внутри одной разновидности можно выделить довольно сильно различающиеся между собой классы. К примеру в копьях можно выделить копья левостороннего хвата и копья правостороннего хвата, парные копья и “двуглавые змеи” (копья, у которых на каждом конце по наконечнику); если рассмотреть еще детальнее, то есть методы действий копьем, делающие упор на протыкание, вспарывание обрушивание и скольжение, а есть делающие упор на отдергивание, удар, рубку и разбивание. Еще есть такой метод применения, как “короткое использование длинного оружия”. Если классифицировать по именам, то можно выделить методы действий копьем семей Ян, Луо, Юэ, Ма, Ша, Ли и Ши, а также “копье шести взаимосоответствий”, “большое удивительное копье”, “эмэйское копье”, “волшебное летающее копье пяти крюков”. Отсюда видно, что рассказ о китайском оружии – дело нелегкое, разберем только основные виды.

Шест

Шест – самое первое оружие. Первыми орудиями охоты были палки и камни. Позднее в восстаниях поднимали шесты в качестве знамени и рубили деревья на оружие. Шест используется как оружие наиболее широко, потому его и называют “главой ста видов оружия”.

Шест имеет много названий. Самое распространённое – гунь (шест), его длина – 2-2,40м. Шест длиной в 1м 65см назывался цимэйгунь (“шест до бровей”), шест в 2м 65см – гунь (шест) или чжан (посох). Если на концы шеста одеты железные обручи, то его называют бан (дубина). Деревянный шест обычно имеет вес 1,5-2,5кг, вес металлического может превышать 7,5кг. Кроме того существует дагунь (большой шест), длиною свыше 2,5м и толщиной в 6,5см, годный как для ударов так и для уколов. “Шест с зажатым ножом” – это шест, на одном из концов которого закреплён нож в 10-15см. Ещё существуют “трёхсекционный посох” (три палки в 67см длиной каждая соединены металлическими цепями в единое целое), “спрятанный посох” (две палки одинаковой длины соединённые железной цепью в единое целое), “дубина волчьего зуба” (на древке из твёрдого дерева с одного из концов закреплён металлический зуб длиной более 30см).

Из современных известных методов владения шестом следует отметить шаолиньские методы боя шестом, шест тигра и летящего дракона гуандунца Лэй Жэньшэна, шест Великой пустоты хунаньца Лю Цичжуна, а также распространённые на Северо-Западе Китая шест сумасшедшего и шест небесного поровнения.

Классикой исследований методов действий шестом являются трактаты времён династии Мин “Канон меча” Юй Даю и “Разъяснение истоков шаолиньских методов владения шестом” Чэн Цзунъю.

В сравнении с другими видами оружия приемы шеста наиболее легки в освоении, и потому шест является базой для прочего оружия. Чэн Цзунъю в “Разъяснении истоков шаолиньских методов владения шестом” писал: “Во всех видах боевой подготовки для любого оружия есть чудесное использование, но нигде нет такого многообразия методов действий корпусом, руками и ногами, как в технике владения шестом. С копьём есть среднеуровневый укол, у кулака есть прямой удар – и с шестом есть прямой удар. С мечом-цзянь есть `оседлать лошадь и разделить гриву’, у кулака есть `вытянуться на лошади’ – и с шестом есть форма перешагивания меча. С плетёным щитом есть косое передвижение, в кулачных методах есть скачущий шаг – и у шеста есть форма осёдлывания лошади. В кулачных методах есть отступающий шаг вправо, с длинным японским мечом есть смотрение на меч – и с шестом есть форма разрубания горы в шаге… и так далее, всего не перечесть”. Шест закладывает базу овладения другими видами оружия, его приёмы естественны и не слишком трудны. Особенностью является то, что практически все приёмы – прикладные, очень мало декоративных. Созданные Ци Цзигуаном методы действий большим шестом состоят из ударов и уколов – куда уж проще.

Однако если на шест насадить наконечник – будет копье. Поэтому в приемах копья и шеста есть много общих мест. Ударяя шестом не в голову можно поразить лишь кожу и мясо, укалывая же шестом даже не имея острия можно поразить внутренние органы. Поэтому большинство приемов шеста близко к копейным, ибо это увеличивает убойную силу. У шеста хоть и два конца, но если применять им технику копья, то мощь возрастет вдвое. Если колоть концом шеста, то обе руки должны сместиться к другому концу, действуя шестом как копьем. Им можно ловко применять как уколы, так и вспарывания, оттягивания, рубящие движения. Но всё же нельзя забывать, что копьё идёт прямо, а шест – поперёк, “копьё колет по линии, шест бьёт в плоскости”. При действиях шестом нужно проявлять “быстроту”, существует поговорка: “шест порождает вихрь”. Если шест подобно кружащемуся вихрю будет рубить, бить, возвращаться и преграждать, то сила будет убийственной.

Меч-дао

Иероглифом “дао” обозначают оружие, имеющее изогнутое лезвие с однсторонней заточкой. Поэтому словом дао китайцы называют и ножи, и сабли, и даже алебарды (только в этом случае добавляется иероглиф “да” – “большой”). Японские мечи китайцы тоже называли дао.

Меч-дао – это один из самых старых видов оружия в Китае. В “Исследованиях по древней истории” сказано: “Царь Суйхуан отливал металл и делал меч-дао”. (Согласно легенде именно Суйхуан научил людей добывать огонь). “Истинные записи о двоице образов” гласят: “Хуан-ди сделал меч-дао”. Что же такое меч-дао? В “Изысканной красоте” говорится: “название меча произносится `дао’, когда разрубаешь полностью – это и есть удар этого меча”. В “Истинных записях о двоице образов” разновидности меча-дао описаны так: “Есть меч четырёх строёв, идущий от войны Чи Ю и Хуан-ди в Чжуолу; есть меч тропы, используемый в армейском строю; есть меч стенового строя, используемый на защитном валу; есть длинный меч, который держит в руках генерал. Есть меч образа, являющийся атрибутом военного министра. Он идёт со времён династии Восточная Цзинь, делается из дерева, украшается серебром, символизирует мощь, является официальным мечом”. Изготавливался меч-дао так: железо многократно выжигалось, лезвие делалось из рафинированной стали, от спинки до лезвия клинок выравнивался, кончик как можно более заострялся. Рукоять делалась из твёрдого дерева, длина устанавливалась в зависимости от вида.

Меч-дао – это один из наиболее повсеместно использовавшихся видов оружия. Алебардой-дадао (“большой меч”) мог сражаться всадник, яодао (“поясной меч”) – пехотинец, а алебарду-пудао (“простой меч”) и шуаншоудай (“двуручную ленту”) могли использовать и всадник, и пехотинец, причём более ловко чем копьё. Приемы владения мечом-дао включают в себя разрубание, срубание, преграждение, укол и разрезание – что проще техник копья, их легче изучать и ими легче овладевать. Поэтому в истории войн меч-дао часто использовался как генералами, так и солдатами.

При династии Сун изготовление мечей-дао развилось очень сильно, они делились на два больших класса – ручные мечи (или одиночные мечи) и большие мечи. К большим мечам относились меч-кисточка, меч с алебардой, меч спрятанной луны, изогнутый меч, качающийся меч, меч клюва феникса, меч до бровей и меч ослиного уха. Японское вторжение при династии Мин привнесло японское искусство владения мечом с его проявлением мощи. Ци Цзигуан в “Новой книге записей о достижениях” пишет: “Длинный меч идёт от вторгшихся в Китай японцев. Японцы искусно перескакивают, шагнул – и уже на чжан переместился, меч длиной 5чи – вот и бьёт на 1чжан 5чи. Нашим коротким оружием ему трудно противостоять, а длинное недостаточно ловко, многие были рассечены”. Хэ Лянчэнь, живший при династии Мин, потверждает: “японскому мечу требуется не более двух-трёх ударов, зачастую человек не может сопротивляться” (“Трактат о боевых порядках”). Заимствование японского меча, а особенно сделанное Ци Цзигуаном слияние воедино японских и китайских приемов, позволило технике одиночного меча сделать большой шаг вперёд. Ко времени династии Цин (1644–1911) большой меч, длинный меч (то есть японский меч) и одиночный меч стали обычным армейским оружием. Помимо них в народе были распространены летающий меч (в 23см) и малый меч (53см). К примеру в конце династии Цин в Шанхае действовал Союз Малых мечей. Меч-дао распространился по всему миру китайских боевых искусств, потому и говорят, что “меч-дао – полководец ста видов оружия”.

О том, как тренировать владение мечом-дао, существует поговорка: “С одним мечом-дао следи за рукой, с двумя мечами-дао следи за перемещением, с дадао следи за ртом”.

Одиночный меч обычно держится одной рукой, а другая рука движется согласованно с мечом. Мечом осуществляются “обматывания головы”, “оборачивания затылка”, срубания, уколы, поднимания, разрезания, преграждения, пресечения, вспарывания. При этом свободная рука добавляет силы руке с мечом. Сложность, согласованность, применимость и красота движений полностью зависят от согласованности действий пустой руки.

При династии Мин (1368-1644) появились методы обращения с японским мечом, ныне называемые методы обращения с мяодао (“меч в форме ростка” – так китайцы называли японский меч за его форму). В них один меч держится двумя руками.

При действиях двумя мечами движения обеих рук согласуются с движениями обеих ног. Нужно чтобы руки действовали с силой, отчетливо, шаги были ловкими, верх и низ полностью согласовывались. В методах действий парными мечами очень много вращений, обматываний, опутываний. Если шаги будут неловкими и неотчетливыми, то трудно будет согласовать мечи друг с другом, трудно будет защититься. Когда профессионал смотрит на технику двух мечей, то первым делом он обращает внимание на точность перемещений.

Дадао – это длинное оружие, очень тяжелое, часто использовалось кавалеристами. Основные приемы – рубка, разрезание, поднимание, перешибание, укол, нажимание, подвеска, блок и вспарывание. При этом движение лезвия должно быть отчетливым, лишь тогда можно проявить всю мощь дадао. При действиях пудао требования те же самые.

Мечом-дао надо драться яростно и свирепо. Меч-дао тяжелее других видов короткого оружия, потому в схватке им можно делать большие разрубания, жестко блокировать.

Меч-цзянь

Иероглифом “цзянь” в Китае обозначали прямой меч с двусторонней заточкой. Меч-цзянь – это один из древнейших видов оружия. В “Гуаньцзы” сказано: “Когда-то гора Гэлушань извергла металл. Чи Ю взял его и изготовил цзянь”. Из археологических исследований известно, что бронзовый меч-цзянь существовал уже при династиях Шан и Чжоу. В эпохи “Вёсен и Осеней” и Воюющих Царств развитие искусства владения мечом шло впереди других видов оружия. В “Чжуанцзы” в главе “Отучил фехтовать” имеются такие слова о мече: “Фехтуя я, сделав ложный выпад, даю противнику как будто преимущество, но нанося удар позже его опережаю его в попадании”. Упоминаемая в “”Вёснах и Осенях” княжеств У и Юэ” юэская дева является необычайным мастером владения мечом, не только знает технику меча, но и разбирается в законах действий мечом. Она говорит: “Его путь сокровенен и изменчив, его смысл тих и глубок, путь содержит врата и двери, ещё содержит инь и ян, открываешь врата и затворяешь двери, инь бурлит – ян расцветает, это путь ближнего боя, внутри переполняют цзин и шэнь, внешне демонстрируешь спокойствие и манеры, видимое подобно хорошей жене, нападение – как от тигра страшно, один человек подобен сотне, сотня подобна десяти тысячам”.

Искусство меча древнее, долго развивалось и искусство изготовления мечей. Вошли в историю оружейники Оу Ецзы, Гань Цзян, Моу Се, работавшие в эпоху “Вёсен и Осеней” на территории княжеств У и Юэ. В 60-е годы в Цзянлине, провинция Хубэй, был найден меч юэского князя Гоу Цзяня, прояснивший уровень оружейного дела той эпохи. Меч имеет длину более полуметра, клинок изукрашен ромбовидным орнаментом, имеется также инкрустированный синей глазурью узор, что показывает высокий уровень развития тогдашнего металлургического и кузнечного искусства.

Древние мечи были трёх видов. В “Чжоуских ритуалах” об этом сказано так: Меч длиной 3чи (ок. 1м) (с рукоятью) и весом 60лянов – это высший меч, использовался воинами высшего уровня. Меч длиной 2чи 5цуней (ок. 80см) и весом 45лянов – это средний меч, использовался воинами среднего уровня. Меч длиной 2 чи (66 см) и весом 35 лянов – низший меч, использовался воинами низшего уровня.

В многочисленных войнах меч-цзянь был постепенно вытеснен другими видами оружия, и со временем стал ритуальным предметом, символизируя благородство у военных и высокоэлегантность у гражданских лиц. Появилась мода на танцы с мечом. Во время войны между княжествами Чу и Хань некий Сян Чжуан танцевал с мечом во время Пира Лебединых Врат. При династии Тан за свои танцы с мечами Пэй Минь, каллиграф Чжан Сюй и поэт Ли Бо были прозваны “тремя непревзойдёнными”.

Позднее в искусстве обращения с мечом сформировались две манеры. Первая – это обращение с мечом с длинной кистью, ещё называемым гражданским мечом. При тренировке меч движется росчерками и извивами неописуемой красоты, кисть не должна наматываться на руку, это очень изящное зрелище. Так тренировались аристократы, ученые-конфуцианцы, гражданские чиновники и т.п. Это было уже не искусство боя, а искусство танца. Вторая манера – это обращение с мечом с короткой кистью или без кисти, ещё называемым военным мечом. Перемещения здесь живые, приёмы многоизменчивые, движения резкие, это – реально-прикладное искусство обращения с мечом. Но меч-цзянь – легкий, короткий, утонченный, слабый, им трудно противостоять в лоб более толстому оружию, лишь избегая атак, ловко используя методы действий корпусом, переходя от приема к приему и можно достичь победы.

Однако какой бы ни был меч-цзянь – с длинной кистью или с короткой – его техники не похожи на внешне дикие методы меча-дао, им всегда присуща некоторая интеллигентность. Поэтому, а также из-за того, что меч-цзянь (наряду с гитарой-цинь, шахматами и книгой) входил в число четырёх драгоценностей образованного человека, родилась поговорка “меч-цзянь – красивейший из ста видов оружия”.

Копье

В “Отборные жемчужины вещей и событий” есть такое место: “Копьё – деревянное древко и металлический наконечник, идёт от Хуан-ди, распространено Кунмином (прозвище знаменитого полководца Чжугэ Ляна, эпоха Троецарствия)”. Копьё-цян состоит из наконечника и древка, вспомогательными элементами являются кисть и бахрома. Копья бывали различными, наконечники могли быть разного веса, поэтому у них очень много названий. При династии Мин в различных школах ушу использовались разные копья. Копьё семьи Ян имело длину около 6м, копьё семьи Ма – 3м 16см, бамбуковый шест семьи Ша – от 6м до 8м, ханькоуское копьё – 5м 30см, 5м 66см, 6м (из трактата У Шу “Записки о технике рук”, династия Мин). Ко времени династии Цин длина копий постепенно уменьшилась. Копьё длиной 1м 81см называлось бусяцян (“копьё разового шага”), 2м 31см – хуацян (“цветочное копьё”), 2м 71см – чжунпинцян (“среднее горизонтальное копьё”). Кроме них ещё имелось копьё длиной в 4м, именуемое дацян (“большое копьё”), 5м 66см – даганьцзы (“большая жердь”), 6м – мао. Так они и остались до наших дней.

Копьё называют князем и пронырой из-за его огромной мощи в бою, скорости атак и защит, богатства вариаций техник, зачастую делающих защиту противника безуспешной. Этот эффект неотделим от методов действий копьём, изобретённых и улучшенных мастерами разных эпох. Рассмотрим, к примеру, методы владения копьём времён династии Мин. В них входили копьё семьи Ян, копьё семьи Ма, бамбуковый шест семьи Ша, короткое копьё семьи Ли, копьё семьи Ши, эмэйское копьё, шаолиньское копьё, ханькоуское копьё (согласно “Новая книга записей о достижениях”, “Трактат о боевых порядках”, “Записки о технике рук”), копьё семьи Цзинь, волшебное копьё Чжан Фэя, волшебное копьё пяти знаменитостей, копьё повёрнутого прорыва, копьё повёрнутого лезвия, копьё-шило, копьё-челнок, копьё-пестик, копьё-кисточка великого спокойствия, копьё отталкивания лошадей, прорывающее копьё выковыривания лошади, фиолетово-золотой дротик, копьё земляного языка (согласно “Краткое описание Южного Заречья”, гл. 8 “Общее описание оружия”).

В этих методах не только применяются различные копья, есть большие различия также в технике и манере, поэтому даже в одноимённых приёмах требования к движениям зачастую сильно различаются. Это многообразие методов естественно стимулировало развитие техники, что позволило копью стать главным из восемнадцати видов оружия.

Но если убрать у копья наконечник – будет шест. Поэтому в техниках копья и шеста есть много общих мест. Во многие приемы копья входят такие движения, как хлестание, удар, рубка, разбивание, более присущие всё же шесту. У Шу (династия Мин) в “Записках о технике рук” описывает методы действий копьём семьи Ма: “в основе лежит (копьё) семьи Ян, и использованы техники шеста”. В той же книге описаны шаолиньские методы действий копьём, в которые также за основу взяты техники копья, и к ним добавлены техники шеста.

Базовыми приемами копья являются отбив концом влево, отбив концом вправо и укол. Эти три приема выполняемые один за другим в быстрой последовательности создают впечатление непрерывной серии уколов сквозь кольцо (впечатление кольца происходит от быстрого движения наконечника по полуокружностям во время первых двух отбивов). При уколе передняя рука ослабляет хват и позволяет древку свободно скользить внутри, что дает возможность полностью использовать длину копья и колоть на очень большом расстоянии. В этом – одно из основных отличий китайских приемов действий копьем от европейских.

Гибкое оружие

К этой категории можно отнести многосекционные стальные хлысты-бянь, а также люсинчуй (“молот-метеор” – груз на длинной веревке), кнут, шэнбяо (“дротик на веревке” – копейное острие на конце длинной веревки), фэйчжуа (“летающие когти”) и т.п. Все их объединяет наличие длинной гибкой части.

Такое оружие, как многосекционный хлыст, популярно в ушу и сегодня. Они состоят из рукояти (длиной где-то в ширину ладони), нескольких стальных палочек соединенных друг с другом наподобие цепи, и конечной части (делалась либо в форме копейного острия, либо затачивалась на манер ножа). Самым стандартным является девятисекционный хлыст-цзюцзебянь, но используются также семисекционный и тринадцатисекционный. Атака осуществлялась хлещущими ударами, защита – отбивами в сторону с помощью хлеста по атакующему предмету, либо защитным вращением. Существует два типа школ боя с хлыстом: те, где большинство приемов выполняется стоя на ногах (в этом случае большинство вращений хлыстом выполняется в вертикальной плоскости), и те, где приемы проводятся в падении на землю (в этом случае большинство вращений хлыстом выполняется в горизонтальной плоскости).

Шэнбяо использовался охранниками караванов, которым требовалось (в случае нападения на охраняемый груз) быстро перебить побольше нападающих на как можно более дальней дистанции. Копейное острие металось как дротик, а с помощью веревки его возвращали обратно. При этом метание происходило не из руки, а с помощью предварительного раскручивания наконечника на веревке подобно праще.

Люсинчуй – это фактически кистень. Был особенно хорош для преследования убегающего противника.

Гибкое оружие считается наиболее трудным для освоения, и поэтому сегодня, когда холодное оружие утратило свое значение для самообороны, владение им тренируют немногие. Самым важным элементом в освоении гибкого оружия является искусство быстрого наматывания и сматывания его на различные вовремя подставленные части тела. Это дает возможность быстро изменять радиус поражения, скорость боевой части, неожиданно изменять направление движения.

Тайное оружие

Под тайным оружием понимается оружие, которое носится спрятанным и применяется неожиданно для противника. Классическим китайским тайным оружием является дротик-бяо. Это слово даже дало жизнь всем терминам, связанным с охраной: охранник каравана – бяокэ, бюро по охране караванов – бяоцзюй и т.п. Дротик делался из стали, имел острие треугольной формы, длиной был около 12см и весил 100г. Дротик весом в полкилограмма назывался “золотым дротиком”. Существовало два способа метания дротика – с прямого, и с обратного хвата.

Другим видом тайного оружия являются рукавные стрелы-сюцзянь. Они заряжались в помещаемые в рукавах круглые трубки, в которых находился стреляющий механизм. Одно нажатие на кнопку – и стрела вылетала. Длина трубки – около 20см, длина стрелы – около 15см.

Хотя эти два вида тайного оружия во многом похожи, но для применения рукавных стрелок требуется гораздо меньше силы, дальность выстрела полностью зависит от мощности пружины. Дальность же метания дротика полностью зависит от величины усилия запястья. Оба вида оружия должны точно поражать цель, потому применение дротика гораздо труднее, чем использование рукавных стрелок. Оттого и родилась поговорка “сто дней на рукавные стрелы, тысяча дней на дротики-бяо”.

Дробящее оружие

Здесь имеются в виду булавы, молоты и палицы. В древности существовали каменные булавы, бронзовые, железные. В течение долгого исторического периода булава была одним из важнейших видов оружия, используемых в армейском строю. В “История династии Ляо” (династия Ляо была установлена племенем киданей (чжурчжэней))в разделе “Военные записи” говорится, что все кидани от 15 до 50 лет подлежали воинской повинности, были обязаны иметь боевого коня, железный доспех и комплект оружия, в который входила и булава. При династии Сун знаменитый полководец Юэ Фэй использовал булавы, “в каждом сражении сжимал в руках две булавы в восемьдесят цзиней” (“История династии Сун. Юэ Фэй”). В современных мерах сунские 80цзиней – это 95.5кг.

Метательное оружие

Помимо обычных для всего мира лука и стрел, в Китае довольно рано появился арбалет. Известно, что из арбалета стрелял еще Конфуций. В средние века многие тайные общества в свою боевую подготовку включали также и стрельбу из арбалета-ни.

Прочие виды

Естественно, много видов оружия осталось неупомянутым: секиры, топоры, “когти”, рогатины и еще много всякого, чему в привычных терминах просто нет эквивалентов. К примеру, Ци Цзигуан во время отражения японских набегов в XVI веке придумал новый вид оружия – гэньсянь, еще именуемый лянсянь. В отечественной литературе это оружие иногда именуют “волчехвостой метлой”. Существовало две его разновидности – из железа и из бамбука. Представляло оно собой длинное древко, на которое насаживалось нечто типа рогатины. В применении требовалось “двигаться отрядной стеной, армия – единая створка двери”. Оно использовалось против всадников, либо для прикрытия в атаке людей, вооруженных длинными копьями, секирами, алебардами.

НАВЕРХ

Японская технология изготовления мечей из железа начала развиваться с VIII века и достигла наивысшего совершенства к XIII веку, позволяя изготавливать не просто боевое оружие, но настоящее произведение искусства, которое не удаётся воспроизвести в полной мере даже в современности. На протяжении примерно тысячи лет форма меча практически не менялась, незначительно видоизменяясь главным образом в длине и степени изгиба в соответствии с развитием тактики ближнего боя. Меч, являясь одной из трёх древних регалий японского императора, обладал также ритуальным и магическим значением в японском обществе.

Терминология

В литературе часто используются японские названия для обозначения разновидностей японского меча и его деталей. Краткий словарь наиболее часто используемых понятий:
Тати[1] — длинный меч (длина клинка от 61 см) с относительно большим изгибом[2] (сори), предназначался в основном для конного боя. Существует разновидность тати под названием одати, то есть «большой» тати с длиной клинка от 1 м (от 75 см с XVI века). В музеях демонстрируются в положении лезвием вниз.[3]
Катана — длинный меч (длина клинка 61—73 см), с несколько более широким и толстым клинком и меньшим изгибом по сравнению с тати. Визуально внешне по клинку отличить катану от тати сложно, они различаются прежде всего по манере ношения.[4] Постепенно с XV века катана вытеснила тати как оружие для пешего боя. В музеях демонстрируются в положении лезвием вверх, по манере ношения. В древности катанами называли кинжалы, но с XVI века перенесли это название на мечи утигатана.
Вакидзаси — короткий меч (длина клинка 30,3—60,6 см)[5]. С конца XVI века в паре с более длинной катаной образует стандартный набор вооружения самурая, дайсё («длинный и короткий»). Использовался как для боя в тесном помещении, так и в паре с катаной в некоторых техниках фехтования. В отличие от катаны, разрешался к ношению не-самураям.
В паре дайсё (два основных меча самурая: длинный и короткий) вакидзаси использовался в качестве короткого меча (сёто).
Самураи использовали вакидзаси в качестве оружия тогда, когда катана была недоступна или неприменима. В ранние периоды японской истории малый меч танто носился вместо вакидзаси. А также когда самурай надевал доспех, вместо катаны и вакидзаси обычно использовался тати и танто. Входя в помещение, воин оставлял катану у слуги или на катанакакэ. Вакидзаси всегда носился при себе и его снимали только в случае, если самурай оставался на длительный период времени. Буси часто называли этот меч «хранителем своей чести». Некоторые школы фехтования учили использовать и катану и вакидзаси одновременно.
В отличие от катаны, которую могли носить только самураи, вакидзаси был разрешён купцам и ремесленникам. Они использовали этот меч в качестве полноценного оружия, ибо по статусу не имели права носить катану. Также использовался для обряда сэппуку(харакири).
Танто (косигатана) — кинжал или нож (длина клинка < 30,3 см). В древности кинжалы называли не «танто», а «катана». Меч тати, как правило, сопровождался коротким танто.
Цуруги — прямой обоюдоострый меч, распространённый в Японии до X века. Многие образцы не относятся к настоящим японским мечам (нихонто), так как изготовлены по китайской или корейской технологиям. В широком смысле термин использовался в древности для обозначения всех мечей. В более позднее время вытеснился термином кэн для обозначения прямого меча.
Нагината — промежуточное оружие между мечом и копьём: сильно изогнутый клинок длиной до 60 см, закреплённый на рукояти длиной в рост человека.
Кото — букв. «старый меч». Мечи, произведённые до 1596 года[6]. Считается, что после этого времени многие приёмы традиционной технологии были утеряны.
Синто — букв. «новый меч». Мечи, произведённые с 1596 до 1868 года, то есть до начала промышленной революции периода Мэйдзи. За редким исключением, мечи синто не рассматриваются как высокохудожественные творения кузнецов, хотя могут отличаться роскошной отделкой. По внешним признакам воспроизводят мечи кото, но по качеству металла уступают им.
Кусунгобу(яп. девять сун пять бу) - Прямой тонкий кинжал с клинком 29,7 см длиной. На практике ёроидоси, мэтэдзаси и кусунгобу - одно и тоже.
Цуба — гарда характерной округлой формы, кроме функционального назначения (для защиты кисти) служила украшением меча.
Хамон — линия узора на клинке, возникающая после его закалки между лезвием и обухом как результат формирования в металле мелкозернистых кристаллических структур.
Дайсё (яп. 大小, дайсё:, букв. «большой-малый») — пара мечей самурая, состоящая из сёто (короткого меча) и дайто (длинного меча). Длина дайто — более 66 см, длина сёто — 33—66 см Дайто служил основным оружием самурая, сёто — дополнительным оружием.

История японского меча
Древние мечи. До IX века.

Первые железные мечи были завезены на Японские острова во 2-й половине III века китайскими торговцами с материка. Этот период японской истории носит название Кофун (букв. «курганы», III—VI вв.). В могилах курганного типа сохранились, хотя и сильно повреждённые ржавчиной, мечи того периода, разделяемые археологами на японские, корейские и наиболее частые китайские образцы. Китайские мечи обладали прямым узким однолезвийным клинком с крупным кольцеобразным навершием на хвостовике. Японские образцы были короче, с более широким прямым обоюдоострым клинком и массивным навершием. В период Асука (538—710 гг.) с помощью корейских и китайских кузнецов в Японии начали производить собственное железо, а к VII веку освоили композитную технологию. В отличие от прежних образцов, выкованных из цельной железной полосы, мечи стали изготавливать методом ковки из железных и стальных пластин.

На рубеже VII—VIII вв. у японских мечей появился изгиб. Легенда связывает появление одного из первых таких мечей с именем кузнеца Амакуни (англ.) из провинции Ямато. Амакуни будто бы выковал известный меч Когарасу-Мару (Маленькая Ворона) в 703 году, и, хотя точная датировка отсутствует, этот меч считается самым древним изогнутым японским мечом.[8]

В начале VIII века в результате укрепления власти императора в Японии начался период Нара (710—794 гг.). Производство оружия было поставлено под контроль централизованного государства, кузнецам предписано было ставить подписи на свою продукцию. Закупленные мечи хранились на императорских складах и выдавались воинам на время войны или их службы. Отмечается развитие технологии локальной закалки режущего лезвия при помощи нанесения термостойкой пасты на клинок. Тем не менее знать периода Нара предпочитала длинные прямые и изогнутые мечи китайского и корейского происхождения, возможно благодаря их роскошной ювелирной отделке. В Корее были изготовлены 44 меча Дай-то («великие мечи»), которые император на протяжении последующих столетий вручал военачальнику или сановнику как символ предоставленных полномочий на время кампании.

Старые мечи Кото. IX—XVI вв.
Период Хэйан. IX—XII вв.
История собственно японского меча начинается в период Хэйан (794—1185 гг.). В результате клановых междоусобиц Япония самоизолировалась от внешнего мира, централизованная власть государства ослабла, реальная власть перешла от императора к крупным феодалам. В X веке окончательно сформировался класс самураев, профессиональных воинов, сражавшихся в то время преимущественно на коне. Мечи этого периода характеризуются длинным клинком с маленькой вершиной.

Прямые мечи заменяются изогнутыми, причём, если вначале изгиб делался в районе рукояти при почти прямом клинке, то к концу периода максимальный прогиб сместился в область 1/3 общей длины от конца хвостовика («поясничный изгиб»).[9] В соответствии с изгибом оформляется характерным образом вершина меча, киссаки. Киссаки включает в себя остриё с прилегающей областью, отделённой от тела клинка поперечным прямым ребром. Кромка лезвия в области киссаки принимает дугообразный вид (ранние образцы киссаки имели наклонный срез кромки в виде прямой линии).

Классическое сечение японского клинка представляет собой синоги-дзукури: ребро (острая боковая грань — синоги) тянется вдоль всего клинка до вершины. Благодаря ребру жёсткости клинок оптимально сочетает прочность и сравнительно малый вес, а чтобы боковые грани клинка сходились к режущей кромке лезвия под как можно более острым углом, ребро синоги смещено от центра клинка к обуху. Сечение в районе обуха выглядит как тупой угол.[10] Наибольшей толщины (касанэ) клинок достигает вблизи хвостовика: 5,5—8,5 мм, типичное касанэ около 7 мм.

Период Камакура. XII—XIV вв.

В период Камакура (1185—1333 гг.) Япония столкнулась с монгольскими нашествиями. Новый противник, а также улучшение доспехов вызвали изменение пропорций меча, направленное на усиление ударной мощи. Вершина меча (киссаки) увеличилась в размерах, стала массивнее, клинок расширился и иногда сохранял ширину по всей длине. Тяжёлым мечом стало невозможно управлять одной рукой, что также явилось следствием постепенного перехода тактики ближнего боя к пешим поединкам. Самым популярным узором хамон стал неравномерный гребёнчатый рисунок тёдзи, который хотя и не выглядел столь эстетично как элегантные волнистые линии, зато лучше предохранял лезвие от разрастания трещин при ударных нагрузках.

Период Камакура считается золотым веком японского меча, клинки достигают своего наивысшего совершенства, которое не удалось повторить в более поздние времена, включая попытки современных кузнецов восстановить утраченные технологии. Самый известный кузнец этого периода был Масамунэ (англ.) из провинции Сагами. Легенда гласит, что Масамунэ отказывался подписывать свои клинки, потому что их невозможно было подделать. В этом есть доля правды, так как из 59 известных клинков подписаны только несколько кинжалов, однако установление авторства не вызывает споров среди экспертов.

Период Муромати. XIV—XVI вв.

Начало периода Муромати (1336—1573 гг.) — подпериод Намбокутё — отмечено появлением очень длинных мечей. Так, в святилище Яхико хранится меч длиной 2,25 м, причём длина лезвия 1,75 м. Это скорее исключение, хотя большую популярность стала приобретать нагината, которую рассматривают как вид длинного меча. В XV веке в результате длительной междоусобной войны пали прежние влиятельные кланы, на их место заступали новые семьи. Социальные сдвиги в японском обществе сказались на ремесленном деле, многие известные школы кузнецов исчезли. Смутное время требовало больше боевых мечей даже в ущерб их качеству, а с другой стороны, обнищание населения и упадок знати снизил спрос на высококачественные, но очень дорогие мечи. Изменилась технология выплавки стали, печи-татара позволяли выплавить больше металла, однако его качество изменилось, что требовало новых приёмов его обработки. Традиции передачи мастерства кузнецами прерывались, зато появились потомственные династии ювелиров-мечников. Мечи богато украшались, часто использовалась гравировка клинка.

Класс самураев оторвался от земли, избрав службу у крупного феодала единственным источником существования. К этому периоду относятся поединки между самураями, популяризованные в кинофильмах. Известный боец Цукахара Бокудэн с 1512 по 1571 годы провёл 49 поединков и принял участие в 39 сражениях, убив 212 человек.[12] В таких поединках решающую роль играла скорость нанесения первого удара. Этим объясняют распространение катан — мечей, носимых лезвием вверх, благодаря чему появилась возможность совместить извлечение клинка из ножен и одновременно нанесение секущего удара противнику. Катана по манере ношения относится к оружию пешего воина, её баланс более приспособлен для фехтования двумя руками, чем тати. Тем не менее длинные тати ещё производились для высшей знати, принимавшей участие в сражениях на коне.

В середине XVI векa в Японии появилось огнестрельное оружие, что сразу же сказалось на тактике сражений. Ещё более усилилась роль пехоты, вооружённой копьями, что снизило значимость конных воинов. В интересах пехоты для удобства колющего удара в плотном строю мечи стали короче с более крупной вершиной, а изгиб уменьшился.

Период Момояма. XVI век.

В период Момояма (1568—1603 гг.) стали появляться новые кузнечные школы, оторванные от преемственности прежних школ. С одной стороны это было вызвано утерей старых технологий, с другой — появлением нового сырья, завозного европейского железа. Развивая собственные технологии, кузнецы копировали внешне лучшие старые мечи, иногда довольно успешно.

Появилась тенденция укорачивания старых мечей. Тактика боя требовала спрямлённых мечей средней длины, поэтому владельцы тати обрезали хвостовик и вершину, доводя длину клинка до 60—65 см. Такие укороченные кото теряли имя кузнеца, в результате чего в настоящее время невозможно идентифицировать многие качественные образцы. Тати окончательно вышли из употребления, характерным вооружением самураев стала пара дайсё: меч катана и сопутствующий ему более короткий меч вакидзаси. Оба меча носились за поясом с небольшим перекрещиванием относительно друг друга.

Новые мечи «синто». XVII—XIX вв.
С наступлением в 1603 году периода Эдо и последовавшей вскоре политики самоизоляции в Японии наступил длительный мир. В производстве мечей прежде всего уделялось внимание парадному внешнему виду, боевое оружие стало элементом костюма. Развилась техника украшений миниатюрами, и в отличие от старых времён, произведением искусства стал не сам меч, а его ножны. Украшались и старинные мечи кото. Впервые богатые люди стали заказывать гарды (цубы) из чистого золота, так как в японской традиции единственным украшением самурая был его меч.

Начало XIX века выделяется в истории японского меча как период синсинто (новый-новый меч). Кузнецы, изготавливая длинные элегантные тати, возрождали забытые традиции периода Камакура. Ренессанс японского меча длился недолго. В 1841 году правительство в интересах обедневшего в условиях мирного времени класса самураев заставило кузнецов снизить цены на свою продукцию, что привело к угасанию энтузиазма по возрождению древнего искусства. В 1868 году настала эпоха Мэйдзи, промышленная революция разрушила феодальный уклад общества и, соответственно, поставила точку в истории мечей синто. Мечи, изготовленные методом ручной ковки после 1868 года, называются гэндай-то. Армейские мечи стали производить промышленным способом, что уже не имело никакого отношения к тысячелетним традициям изготовления настоящего японского меча.

Кузнецы-оружейники

Кузнецы обладали высоким социальным статусом в японском обществе, множество из них известно по именам благодаря спискам. Списки древних кузнецов начинаются именем Амакуни из провинции Ямато, жившем, по легенде, в начале VIII века в правление императора Тайхо (701—704 гг.).

В старые времена (период мечей кото, около 900—1596 гг.) существовало примерно 120 кузнечных школ, которые на протяжении веков производили мечи с характерными устойчивыми признаками, выработанными мастером-основателем школы.[13] В новые времена (период мечей синто, 1596—1868 гг.) известно 80 школ. Насчитывают около 1000 выдающихся мастеров кузнечного ремесла, a всего на протяжении тысячи лет истории японского меча зафиксировано более 23 тыс. кузнецов-оружейников, из них больше всего (4 тыс.) в период кото (старых мечей) проживало в провинции Бидзэн (современная префектура Окаяма).[14]

С X века мастера выбивали своё имя на хвостовике клинка — мэи, часто дополняя надпись датой изготовления и названием своей провинции. Самый ранний известный датированный меч изготовлен мастером по имени Юкимаса в 1159 году.[13] Об уважении к мастерам свидетельствует следующий факт: когда устаревшие длинные мечи-тати укорачивались (до длины катаны) за счёт обрезки хвостовика, то часто надпись с именем мастера переносилась на новый хвостовик.

Выплавка стали

В Японии продукт эрозии естественных залежей железной руды часто обнаруживается рядом с руслами рек, смешанный с илом и другими отложениями. Железо в этой песчаной смеси составляет только около 1 %. Железный песок добывали благодаря его большей плотности, вымывая лёгкие примеси обильным потоком воды.

Ранняя технология выплавки не отличалась совершенством: рудный песок загружали в небольшую яму и плавили на древесном угле, приготовленном из особых пород древесины для выжигания вредных серо- и фосфоросодержащих примесей в железе и насыщения его углеродом. Из-за невысокой температуры не удавалось полностью отделить расплавленное железо от примесей в шлаке, результат получался в виде слитков губчатого железа (тамахаганэ) на дне ямы. Более мощные и производительные печи татара (татара-буки), сохраняя в целом сам метод плавки, появились в XV веке.

Слитки железа расплющивались в тонкие пластины, резко охлаждались в воде и затем разбивались на куски размером с монету. После этого производилась селекция кусочков, отбрасывались куски с крупными вкраплениями шлака, по цвету и гранулярной структуре разлома сортировались остальные.[15] Такой метод позволял кузнецу отбирать сталь с предсказуемым содержанием углерода в диапазоне от 0,6 до 1,5 %.

Дальнейшее выделение остатков шлака в стали и уменьшение содержания углерода осуществлялось в процессе ковки — соединения отдельных мелких кусочков в заготовку для меча.[16]

Ковка клинка

Кусочки стали с примерно одинаковым содержанием углерода насыпались на пластину из того же металла, в едином блоке всё нагревается до 1300°С и ударами молота сваривается вместе. Начинается процесс проковки заготовки. Заготовка плющится и сворачивается вдвое, затем снова плющится и сворачивается вдвое в другом направлении. В результате многократной проковки получается многослоистая сталь, окончательно очищенная от шлаков. Легко подсчитать, что при 15-кратном сворачивании заготовки образуются почти 33 тысячи слоёв стали — типичная плотность дамаска для японских мечей.

Шлаки всё же остаются микроскопическим слоем на поверхности слоя стали, формируя своеобразную текстуру (хада), напоминающую рисунок на поверхности древесины.[17]

Для изготовления заготовки меча кузнец выковывает как минимум два бруска, из твёрдой высокоуглеродистой стали (каваганэ) и более мягкой низкоуглеродистой (синганэ). Из первого формируется U-образный профиль длиной примерно 30 см, внутрь которого вкладывается брусок синганэ, не доходя до той части, которая станет вершиной и которая сделана из лучшей и самой твердой стали каваганэ. Затем кузнец нагревает блок в горне и сваривает проковкой составные части, после чего ковкой увеличивает при 700—1100°С длину заготовки до размеров меча.
При более сложной технологии свариваются до 4 брусков: из самой твёрдой стали (хаганэ) формируют режущее лезвие и вершину, 2 бруска из менее твёрдой стали идут на боковые стороны, а брусок из относительно мягкой стали формирует сердцевину. Композитная структура клинка может быть ещё сложнее с отдельным привариванием обуха.
Ковкой формируется лезвие клинка до толщины около 2,5 мм (в районе режущей кромки) и его грани. Верхний кончик также выправляется ковкой, для чего по диагонали срезается конец заготовки. Затем длинный конец (со стороны лезвия) диагонального среза ковкой подгибается к короткому (обуху), в результате чего структура металла в вершине обеспечивает повышенную прочность в ударной зоне меча, сохраняя при этом твёрдость и тем самым возможность очень острой заточки.

Закалка лезвия и полировка

Следующим важным этапом изготовления меча является термообработка лезвия для укрепления режущей кромки, в результате которой на поверхности меча появляется узор хамон, специфический именно для японских мечей. До половины заготовок в руках среднего кузнеца так и не становятся настоящими мечами в результате неудавшейся закалки.[18]

Для термообработки клинок покрывается неравномерным слоем термостойкой пасты — смеси из глины, золы и каменной пудры. Точный состав пасты держался мастером в секрете. Тонким слоем покрывалось лезвие, наиболее толстый слой пасты наносился на среднюю по ширине часть клинка, где закалка была нежелательна. Жидкая смесь разравнивалась и после высыхания царапалась в определённом порядке в области ближе к лезвию, благодаря чему подготавливался рисунок узора хамон. Клинок с засохшей пастой нагревают равномерно вдоль длины до ок. 770°С (контролируется по цвету раскалённого металла), затем погружают в емкость с водой лезвием вниз. Резкое охлаждение меняет структуру металла около лезвия, где толщина металла и термозащитной пасты наименьшие. Затем клинок повторно нагревается до 160°С и снова охлаждается. Данная процедура помогает снизить напряжения в металле, возникшие при закалке.

Закалённая область лезвия имеет почти белый оттенок по сравнению с остальной более тёмной серо-голубоватой поверхностью клинка. Граница между ними чётко видна в виде узорной линии хамон, который представляет собой вкрапления блестящих кристалликов мартенсита в железо. В древности хамон выглядел как прямая линия[19] вдоль клинка, в период Камакура линия стала волнистой, с причудливыми завитушками и поперечными черточками.[20] Считается, что кроме эстетичного внешнего вида, волнистая неоднородная линия хамона позволяет клинку лучше противостоять ударным нагрузкам, демпфируя резкие напряжения в металле.

При соблюдении процедуры как показатель качества закалки обух клинка приобретает белёсый оттенок, уцури (букв. отражение). Уцури напоминает хамон, но его появление является не следствием образования мартенсита, а оптическим эффектом в результате слабого изменения структуры металла в этой зоне по сравнению с близлежащим телом клинка. Уцури не является обязательным атрибутом качественного меча, но свидетельствует об успешно проведённой термообработке для некоторых технологий.

При нагреве лезвия в процессе закалки до температуры более 770° его поверхность приобретает насыщенность оттенков и богатство деталей узора. Однако при этом может пострадать прочность меча. Совместить боевые качества меча с роскошным оформлением поверхности металла удалось только кузнецам провинции Сагами в период Камакура,[21] высококачественные мечи других школ отличаются скорее строгой манерой оформления клинка.

Окончательную доводку меча осуществляет уже не кузнец, а ремесленник-полировщик, мастерство которого также высоко ценилось. Используя серию полировальных камней разной зернистости и воду, полировщик доводил клинок до идеального состояния, после чего кузнец выбивал своё имя и другие сведения на неотшлифованном хвостовике. Меч считался готовым, остальные операции по креплению рукояти (цуки), гарды (цубы), нанесению украшений относились к разряду вспомогательных процедур, не требовавших магического мастерства.

Боевые качества

Боевое качество самых лучших японских мечей оценить невозможно. Благодаря их уникальности и высокой цене испытатели не имеют возможность провести тест и сравнить их с лучшими работами оружейников из других регионов мира. Следует различать возможности меча для разных ситуаций. К примеру, заточка меча для наибольшей остроты (для трюков с разрезанием платков в воздухе) окажется непригодной для прорубания доспеха. В древности и средние века были распространены легенды о возможностях оружия, которые не удалось продемонстрировать в новое время. Ниже собраны отдельные легенды и факты по возможностям японского меча.
Мечи мастера Мондзю из провинции Тикудзэн (период Хэйан) отличались невероятной остротой. Меч Хигэгири («Резчик бороды») назывался так потому, что при отрубании головы срезал жертве бороду. Другой меч Хидзамару («Повелитель коленей») при казни осуждённых в положении сидя на коленях отрубал голову, а вдобавок по инерции отрубал колени.[22]
Меч мастера Нагамицу из провинции Бидзэн (период Камакура) назывался Адзуки (боб), потому что упавший на его лезвие боб разрезался на две части.[23]
Испытатель мечей Оно Ханкэй (XVII век) перерубил мечом ствол ружья. Во время Второй мировой войны японским солдатам демонстрировали пропагандистский фильм, в котором мастер перерубает ствол пулемёта.[24]
В 1662 году испытатель Ямано перерубил мечом синто два тела (трупа), уложенных один на другой. Это не считалось уникальным результатом.[25]

Современная оценка японских мечей

После капитуляции Японии во Второй мировой войне страны антигитлеровской коалиции издали приказ об уничтожении всех японских мечей, однако после вмешательства экспертов, в целях сохранения исторических реликвий, имеющих значительную художественную ценность, приказ изменили. Было создано «Общество по сохранению художественных японских мечей» (NBTHK), одной из его задач стала экспертная оценка исторической ценности меча. В 1950 году в Японии вышел закон «О культурном достоянии», который, в частности, определил порядок сохранения японских мечей как части культурного достояния нации.

Система оценки меча многоступенчатая, начинается с присвоения низшей категории и заканчивается присуждением высших титулов (два верхних титула находятся в компетенции министерства культуры Японии):
Национальное сокровище (кокухо). Титул имеют около 122 мечей, в основном тати периода Камакура, катан и вакидзаси в этом списке менее 2 десятков.
Важное культурное достояние. Титул имеют около 880 мечей.
Особо важный меч.
Важный меч.
Особо оберегаемый меч.
Оберегаемый меч.

В современной Японии возможно хранить зарегистрированный меч только с одним из вышеуказанных титулов, в противном случае меч подлежит конфискации как вид оружия (если не относится к сувенирной продукции). Собственно качество меча сертифицируется обществом по охране японского меча (NTHK), которое выдаёт экспертное заключение по установленному образцу.

В настоящее время в Японии принято оценивать японский меч не столько по его боевым параметрам (прочность, режущая способность), сколько по критериям, применимым к произведению искусства. Качественный меч, сохраняя свойства эффективного оружия, должен доставлять эстетическое наслаждение наблюдателю, обладать совершенством формы и гармонией художественного вкуса.

Примечания

1 Термин «тати» установился в русскоязычной литературе. Русская фонетика не позволяет точно передать звучание, английская фонетика воспроизводит название как tachi.
2 Точного стандарта прогиба для тати не существует. В начале меч тати обладал почти сабельной кривизной, к XIV веку клинок выпрямляется. Прогиб «сори» стандартно измеряется как максимальной расстояние от обуха до прямой линии между кончиком меча и основанием клинка. Рукоять в расчёт кривизны не принимается.
3 Определения типов японских мечей приведены в книге А. Баженова «Экспертиза японского меча» согласно пояснению японской ассоциации NBTHK («Общество по сохранению художественных японских мечей»), ответственной за сертификацию японских клинков.
4 Хотя тати в среднем длинней катаны, нередко длина катаны превосходит длину тати.
5 Такие длины получаются переводом традиционной японской меры длины сяку (30,3 см, прим. длина локтя) в см.
6 То есть до конца периода Момояма. Традиционно японская история делится на неравные периоды, определяемые по названию населённых пунктов, которые становились местом обитания императора.
7 Aoi Art Tokyo: японский аукционный дом, специализирующийся по японским мечам.
Japanese Sword Ginza Choshuya Magazine: магазин по продаже японских мечей, каждый месяц выпускает каталог.
8 Meч Когарасу-Мару выполнен в необычном стиле киссаки-мороха, популярном в период Нара. Половина клинка до острия обоюдоострая, другая половина с тупым обухом. Вдоль клинка проходит центральная ложбинка, сам клинок очень слабо изогнут, но наблюдается довольно сильный изгиб хвостовика по отношению к клинку. Подпись на мече отсутствует. Хранится в коллекции императорской семьи. См. фото в книге Баженова «История японского меча».
9 «Поясничный изгиб» (коси-дзори) назван так потому, что максимальный прогиб клинка при ношении меча удобно облегал тело как раз в области поясницы.
10 Обух может быть плоский или полукруглый, однако такие образцы среди настоящих японских мечей встречаются крайне редко.
11 А. Г. Баженов, «История японского меча», стр. 41
12 А. Г. Баженов, «История японского меча», стр. 147
13 Sword. Kodansha encyclopedia of Japan.
14 А. Баженов, «Экспертиза японского меча», стр. 307—308
15 Блестящий чистый цвет разлома говорит о содержании углерода выше 1 % (высокоуглеродистая сталь).
16 Процесс ковки меча описан по буклету Всеяпонской ассоциации кузнецов-мечников и книги «The Craft of the Japanese Sword» (см. источники), описывающей восстановленную современным мастером древнюю технологию.
17 Различают до 30 разновидностей хада (текстуры металла), основными являются 3: итамэ (сучковатая древесина), масамэ (прямослойная древесина), мокумэ (древесная кора). В отличие от узора закалки (хамона), хада может быть и не видна невооружённым глазом. Отсутствие её в результате специальной полировки характерно только для клинков синто.
18 По мнению авторов книги «The Craft of the Japanese Sword» (см. источники).
19 Хамон в виде прямой линии называется сугу-ха (букв. прямой).
20 Узор хамона является устойчивым признаком для идентификации той или иной кузнечной школы или времени изготовления меча. Условно для сертификации меча выделяют более 60 видов хамона.
21 А. Баженов, «Экспертиза японского меча», стр. 76
22 А. Г. Баженов, «История японского меча», стр. 57. Цитата по японскому сочинению «Нихон Гайси».
23 А. Г. Баженов, «История японского меча», стр. 84.
24 А. Г. Баженов, «Экспертиза японского меча», стр. 299.
25 А. Г. Баженов, «Экспертиза японского меча», стр. 303.

НАВЕРХ